Савонарола - Евгений Викторович Старшов
Я вижу, как отовсюду надвигаются на меня война и раздоры. Пожалейте меня, пожалейте меня, по крайней мере, вы, друзья мои, избранники Божии, ради вас я изнемогаю день и ночь, хотя бы вы пожалейте меня. Украсьте меня цветами, как говорится в Соломоновой песни; принесите цветы и плоды, ибо я томлюсь от любви. Я томлюсь из любви к вам; цветы – это начинающие христиане, плоды – совершенные. Творите добро, ничего иного не прошу вас, кроме того как угождать Богу и спасти душу.
А теперь дайте мне передохнуть среди этой бури.
Вы видите, где находится наша лодка, а ведь еще не известно, куда Он ее приведет. Сегодня ночью я рассуждал сам с собой и теперь немного расскажу вам об этом. Я был побуждаем продвигаться вперед, и я говорил: Господи, приведи меня в порт, верни мне покой. – А Он отвечал: Нельзя вернуться назад. Разве ты не видишь, что ветер дует в противоположную сторону и толкает тебя вперед? – Я сказал: Хотя, Господи, это тебе неугодно, я знаю, Ты справедлив. Скажи мне, могу ли я немного поспорить с Тобой, хотя я пыль и прах, а Ты господин всего, скажи мне, должен ли я продвигаться вперед в этом мирском море, ловя для Тебя рыб. Почему именно здесь, а не где-нибудь еще? Что у меня общего с Флоренцией? Ведь я родился и вырос, как Ты знаешь, в Ферраре, а не во Флоренции. – Господь ответил и сказал: Помнишь, ты читал о человеке, отправившемся из Иерусалима в Иерихон, как на него напали разбойники, изранили его на дороге, по которой проходили его соотечественники, и никто не помог ему, а только самаритянин, чужеземец, взялся вылечить его? Разве ты не знаешь, что написано, что нет пророка в своем отечестве? Поэтому ты, чужеземец, и приведен проповедовать сюда, за пределы твоей родины. – Я отвечал Господу с почтением и сказал: Господи, я не удовлетворен этим. Мне достаточно привычно проповедовать ради искоренения грехов и возрастания добродетелей здесь, во Флоренции, и где Тебе будет угодно. Но почему я должен проповедовать о флорентийском государстве? – Тогда Господь сказал: Пойдем. – И я пошел, а Он привел меня в мастерскую художника и сказал ему: “Изготовь Мне фигурку из камня или дерева”. – Художник ответил: “Я не скульптор. Мое искусство только рисовать”. – Тогда Господь повел меня в мастерскую скульптора и сказал ему: “Нарисуй мне фигурку”. – Скульптор ответил: “Рисовать – не мое дело”. – Наконец, Господь привел меня в мастерскую золотых дел мастера и попросил его сделать вырезанную и раскрашенную объемную фигурку. Золотых дел мастер ответил, что сможет ее сделать. А Господь сказал мне: Разве ты не знаешь, что некоторые виды искусства простые, они занимаются чем-то одним, а некоторые сложные, они могут делать разные вещи, как, например, золотых дел мастер умеет и рисовать, и вырезать? Так же должен поступать и ты, – сказал мне Господь. – Проповедь, которой ты предаешься, дело духовное, но, устремляясь прежде всего к духовному, необходимо укреплять и то, что поддерживает и сохраняет дух, то, что управляется духом. Так и здесь, создавая духовный град, в котором будут жить праведной жизнью, необходимо создать основание и ограду, чтобы сохранить дух и добро, оградить от развращенных людей. Ты знаешь, что ради жизни и сохранения избранников Божиих создана вселенная, весь мир существует ради них и их блага. То же должно быть и во Флоренции, если ты хочешь, чтобы она стала хорошей: если она хочет быть хорошей, надо создать государство, которое сохраняло бы добро. – Тогда я ответил Господу и сказал: Я – непригодное для такого дела орудие; избери, Господи, кого-нибудь другого, более подходящего, кто мог бы стать лучшим орудием для этого, чем я. – Он ответил: Разве ты не знаешь, что Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых? Ему угодно, чтобы хвала воздавалась Богу, а не орудию. Ты будешь лишь орудием, а Я буду мастером, Я возведу здание. Мне все равно, каким будет орудие, благородным или нет. Сила будет исходить от Меня, – сказал Господь, – а не от орудия. Я не хочу, чтобы орудие говорило: “Я сделало, я сказало”. – Тогда, будучи убежденным, я сказал: Господи, я готов исполнять Твою волю; но я хотел бы знать, если Тебе угодно, какая награда ожидает меня за это в будущей жизни. – Господь ответил: Не видел того глаз, не слышало ухо, то есть награда в вечной жизни столь велика, что здесь ее не способны вместить и понять ни глаз, ни ухо, ни сердце человеческое. – Я добавил: А что будет в этой жизни? – Господь сказал: Раб не больше господина своего. Ведь ты читал, что после Моих проповедей иудейскому народу Меня распяли. С тобой произойдет то же. – О Господи, – сказал я тогда, – дай мне это мучение, дай мне умереть за Тебя, как Ты умер за меня. Я вижу, что нож для меня уже заточен. – Подожди немного, – сказал Господь, – чтобы совершилось то, что должно совершиться, а затем используй ту силу, которую даст тебе Бог.
Теперь ты понимаешь, Флоренция, что я вижу и осознаю положение, в котором я нахожусь. Запомни, проповедник, что значит выходить в открытое море; надо плыть по воле Божией и хозяина лодки. Будь смирен, предоставляй действовать Богу. Он поведет тебя, и никто не сможет повредить тебе, разве что по попущению Божию, в Его воле ты должен найти удовлетворение»[242].
Интересно, что если раньше Савонарола использовал скаредность флорентийцев, неоднократно заманивая их в светлое коммунальное будущее обещаниями богатства и процветания, то теперь он использует эту их страсть в качестве жала критики: «Похоже, вы спите в христианском делании и заботитесь о собственной пользе лишь в делах мирских, а не Божиих. О, если бы я вам сказал: у меня есть два миллиона дукатов, приходите, я хочу раздать
