Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми - Бетина Антон

метод генетической дактилоскопии. Он сопоставил ДНК из эксгумированных костей с образцом крови Рольфа. Сомнений больше не оставалось: с уверенностью 99,997 % можно было утверждать, что скелет действительно принадлежал Йозефу Менгеле.

После оглашения результатов экспертизы правительства Германии и Израиля окончательно согласились с этим выводом [336]. В октябре 1992 года OSI завершила свой доклад, и США официально закрыли дело Менгеле после почти восьми лет расследования.

Врач, проводивший бесчеловечные эксперименты над детьми и женщинами ради блестящей научной карьеры, закончил свою жизнь без дипломов – университеты Мюнхена и Франкфурта аннулировали их в 1960-х годах. По их мнению, Менгеле больше не был достоин своих академических званий, поскольку сбежал от ответственности предстать за предъявленные ему серьезные обвинения перед судом [337].

Почти через сорок лет после своей смерти Менгеле вернулся в медицинскую школу, на этот раз в качестве объекта для изучения. В течение десятилетий его скелет лежал без дела в Институте судебной медицины в Сан-Паулу. В 2017 году доктор Муньос, теперь уже с седой бородой, решил, что кости могут пригодиться его студентам, и попросил разрешения использовать их на занятиях по судебной медицине [338]. История Менгеле закончилась так, как он и хотел: в университете и с международной известностью.

Эпилог

Последние слова Лизелотты

После шести лет исследований и работы над этой историей я решила, что настало время встретиться с Танте Лизелоттой лицом к лицу, прежде чем завершить эту книгу. Мне нужны были ответы на некоторые вопросы, но еще мне хотелось поделиться с ней тем, что мне удалось узнать, особенно фактами, которые она предпочла мне не рассказывать. В моей голове постоянно звучали ее слова: «Там было много денег. Очень много денег». По наивности я думала, что она имела в виду «много денег» семьи Менгеле, обеспечивавшей бега своего родственника. Бразильская Федеральная полиция никогда не расследовала никаких финансовых махинаций; как мне ясно дал понять Веронези, целью его расследования всегда было выяснить, жил ли Менгеле в Бразилии, и этой цели он успешно добился.

Даже без поддержки полицейского расследования я постепенно поняла, что деньги были важной, если не основополагающей, частью отношений между Менгеле и людьми, которые его защищали. Ознакомившись с документами на недвижимость на Альваренга-роуд, я выяснила, что Менгеле никогда не был законным владельцем дома, в котором провел последние годы своей жизни. Сначала он принадлежал Гитте и Гезе, а затем, через дарственную, оказался во владении Лизелотты. В письмах Менгеле говорил о том, что помог купить и дом в Серра-Негра. Спустя годы он сообщил о том, что Геза продал его квартиру в Сан-Паулу, хотя официально она ему никогда не принадлежала. Горничная Эльза Гульпиан также вспоминала, что Геза ежемесячно навещал Менгеле, после чего тот расплачивался со своими работниками, то есть именно Геза приносил Менгеле деньги.

В 1985 году Лизелотта рассказала международным экспертам, что нашла десять тысяч долларов США среди вещей Менгеле после его смерти. Около тысячи долларов она использовала для оплаты расходов на погребение, а остальные прикарманила с разрешения Рольфа [339]. Деньги часто упоминаются в послевоенной жизни Менгеле; по крайней мере однажды они стали предметом разногласий между ним и Вольфгангом, когда тот обратился к семье Менгеле в Баварии, возмутив тем самым старого нациста. В 2011 году дневники, которые Менгеле вел в Бразилии, были проданы аукционным домом в США за 245 000 долларов. Аукционисты не раскрыли ни личность покупателя, ни продавца [340]. Лизелотта оказалась права: «в этом деле замешаны немалые деньги», однако они связаны не только с Менгеле и его семьей.

Одним поздним вечером я читала исследование «Моссада» о преследовании нацистских преступников. Йосси Чен, бывший агент израильской разведки, переживший холокост, написал многотомный труд на основе конфиденциальных документов; один из томов посвящен исключительно Менгеле. Работа, опубликованная в 2007 году, оставалась под грифом «секретно» более десяти лет, и только недавно общественность получила к ней доступ. Мне было очень интересно читать о закулисной работе агентства, однако, добравшись до последних страниц, я чуть не упала со стула: там я наткнулась на секретную историю «Моссада», связанную с самой Лизелоттой [341].

Она связана с упорным сопротивлением Израиля признать, что тело, захороненное в Эмбу, действительно принадлежало Менгеле. Менахем Руссак, глава подразделения по розыску нацистов, настаивал на том, что все это обман и Лизелотта просто выдумала историю об утоплении в Бертиоге [342]. Израильское правительство считало себя в моральном долгу перед тысячами жертв Менгеле, особенно перед близнецами, поэтому не могло объявить дело Менгеле официально закрытым без абсолютной уверенности в его смерти. К тому же израильтяне оспаривали некоторые моменты в отчете судмедэкспертов – например, остеомиелит, обнаруженный в останках, – и предпочли искать доказательства другим путем.

Конечно, ДНК-тест быстро бы закрыл этот вопрос, однако в то время он еще не был доступен. Поэтому в июле 1985 года руководитель «Моссада» Нахум Адмони решил, что главные свидетели жизни Менгеле в Бразилии должны пройти проверку на детекторе лжи, чтобы подтвердить историю об утоплении и захоронении в Эмбу. Бразильская полиция согласилась на просьбу Израиля о проведении теста и пообещала помочь. Проверку должны были проводить два израильских агента: Менахем Руссак и Виктор Коэн, оператор полиграфа. Вдвоем они отправились в Сан-Паулу, чтобы выполнить простое и понятное, по крайней мере поначалу, задание. Гитта и Геза охотно пошли на сотрудничество, но Лизелотта наотрез отказалась проходить полиграф, чем вызвала еще больше подозрений. Бразильская полиция заявила, что без согласия экспертиза проводиться не будет. Венгерская пара прошла проверку на детекторе лжи, подтвердив свои прежние показания, но это не решило вопроса, поскольку они не присутствовали ни при смерти Менгеле в Бертиоге, ни при погребении в Эмбу. Ключевой фигурой в решении вопроса оставалась Лизелотта, и израильтяне возлагали на нее все свои надежды [343].

Прошло почти четыре года, прежде чем Лизелотта изменила свое мнение. И тут меня ждал большой сюрприз: она согласилась пройти тест на детекторе лжи, но назначила израильтянам огромную цену: 100 000 долларов. После долгих переговоров при посредничестве ее адвоката они сошлись на 45 000 долларов. Во время проверки Лизелотта очень нервничала. Сначала ее спросили: «Был ли человек, утонувший в Бертиоге, Йозефом Менгеле?» – на что она ответила утвердительно. Второй вопрос: «Был ли человек, которого вы привезли в судебно-медицинский институт в Сантосе, Йозефом Менгеле?» Ответ также был утвердительным. И последний вопрос: «Жив ли еще Йозеф Менгеле?» Она ответила отрицательно. Экспертиза показала однозначный результат: все это время Лизелотта говорила правду.

На самом деле моя бывшая учительница была честна и на