Николай Рыбкин - Записки космического контрразведчика

Саша Александров пригласил на свой юбилей всех, с кем летал на корабле и станции — Соловьева, Савиных, Манарова, а также Шаталова и меня, как лиц, сыгравших важную «политическую» роль в его удачном полете. Всех — с женами.

Президент и Правительство Болгарии одарили членов нашей делегации орденами, медалями и подарками. Было много приемов и встреч в разных городах, поселках и курортах Черноморского побережья. И мы опять убедились, что Болгария действительно любит обоих своих космонавтов.

К чему вело «соревнование»

В период тотальных занятий по марксистско-ленинской подготовке и обязательных политзанятий пришло понимание того, в чем же существенное отличие капиталистической и социалистической систем. Особенно, если рассматривать это с точки зрения интересов государственной безопасности и военной доктрины. Так вот США — лидер капиталистического мира — во главу угла всегда ставят защиту своих экономических интересов. И уж потом геополитические и иные.

У нас же наоборот. Нам важно, по крайней мере в недалеком прошлом, чтобы верховенствовали наши политические интересы и коммунизм «шагал» по планете. Но это высшая сфера. Мы же опустимся на космические, но все-таки более узкие интересы. Признаемся, что американцам удалось втянуть нас не только в гонку вооружений, но и в последующую космическую. Здесь и «Шаттлы», и СОИ — стратегическая оборонная инициатива. Мы гнались изо всех сил, обрекая экономику страны и родной народ на режим чрезвычайных трат в военно-космической сфере и на полунищенское существование, если считать по «продуктовым корзинам».

Богатые американцы, хорошо освоив «Шаттлы», убедились, что они высокозатратны и малоэффективны, а русские «Салюты», «Союзы» и «Мир» практически неограниченное время могут работать в космосе и сравнительно дешевле. Тем не менее мы из национальной гордости стали строить «Буран», вместо того чтобы развивать авиационно-космические системы (АКС) «Спираль» и «Бор». Да, мы доказали. Сделали «Буран» и мощнейшую ракету «Энергия». И где они? «Буран» слетал один раз в беспилотном режиме, после чего занял место в парке Горького и в музее Байконура. Не дороговато ли для экспонатов? Модули «Энергий» так и остались на стапелях Байконура и заводов изготовителей. Да, политические и имиджевые задачи мы решили. Мы доказали, что можем, но опять-таки какой ценой?! Кто тогда считал деньги и что на тот момент было важнее, уже не имеет значения...

В конце 1980-х мы как всегда рьяно защищали наши секреты. Старались сберечь в тайне то, что делаем, как делаем и насколько по времени и по качеству отстаем.

Американцы же считали и деньги, и выгоду, и интересы. Они быстро сообразили, что советский космический опыт богат и неоспорим, а техника надежна, проста и, главное, дешевле любой иной. Вот и стали «заигрывать» с Горбачевым и чиновниками из правительства. В результате мы распинались во всех СМИ, что одерживаем политические победы, а американцы решали меркантильные экономические вопросы. Предложив совместную программу на «Мире», они понимали, что быстро перехватят наш опыт и уже на свои деньги сделают на наших заводах международную станцию (считай американскую), на которой будут работать на свою перспективу, крепко привязав нас к этой программе. Да, это сотрудничество. И оно как бы международное и как бы взаимовыгодное, однако вряд ли кто считал нашу выгоду в процентном отношении... Не находит пока ответа и вопрос о серьезных перспективах российской космической программы, технических заделах, разработках, новинках техники. Если все это есть и является серьезной тайной — пускай, мы привыкли к тайнам и повышенным степеням секретности. Гораздо хуже, если секрет в том, что ничего нового и особо перспективного нет, кроме многозначительного загадочного вида чиновников, «бронзовеющих» от сознания своей собственной значимости.

Love story

Пока политики решали глобальные вопросы, наши герои-космонавты покоряли Хьюстон — американский космический центр. Они осваивали челноки, сравнивали методику подготовки экипажей, систему медико-биологического обеспечения. Естественно, что в финансовом отношении наши парни были ограничены, да и на многие вещи, детали американского быта, взаимоотношений и поведения смотрели с широко открытыми глазами. Они изучали американский мир, а он изучал их. Американцы замечали, что своей открытостью и простотой русские удивляют их. И не только коллег по работе мужского пола, но и женщин. Причем эмансипированные американки, капризничающие со своими соотечественниками при неожиданно открытых взглядах на них, вдруг обнаруживают повышенное внимание к симпатичным и достаточно прямолинейным русским парням.

В начале 1990-х одна экзальтированная замужняя особа, уставшая от однообразной супружеской жизни, начала осаду не особо сопротивляющегося русского посланца. Понимая, что ждать от него широких финансовых жестов не приходится, она самостоятельно снимала номера в хороших отелях для приватных встреч. Ее цель была ясна и проста, а наш герой не давал повода усомниться в стойкости и твердости мужской линии поведения. Барышня буквально летала от счастья новых любовных приключений и вновь открывшихся безграничных сексуальных возможностей русского героя. Она открыто утверждала, что наконец-то познала женское счастье и реализовала все самые буйные секс-фантазии.

Но, как это часто бывает, пошел перебор. Муж забыт и начал слежку за женой, у которой уже «снесло» крышу, да так, что, как говорится, даже съеденные лимоны не помогали убрать следы удовольствия с лица. В результате в распоряжение мужа появились данные о встречах любовников и в общем-то полный компромат. Ну, а далее он поступил совсем так, как у

нас в советские времена поступали обманутые жены: то есть написал во все инстанции. Но самое интересное и главное, что в инстанции не американские, а советские! Да так жалостливо и обиженно, с акцентом, что в точности повторил стилистику писем в парторганизацию «о недостойном поведении коммуниста», «порочащего честь и высокое звание строителя светлого будущего».

Следует отметить, что писал он честно, подчеркивая, что инициатива исходит от его жены, а русский просто оказался неустойчив в моральном отношении. Но вывод — вывод совершенно в духе советско-партийных времен. Американец подчеркнул: «Этот морально неустойчивый человек не может и не должен представлять СССР в космосе». То есть четко пытался через чиновников подрезать крылья кандидату на полет.

Письма пришли в ЦК КПСС, Министерство общего машиностроения, курировавшего в то время все космические организации, Центр управления полетами и Центр подготовки космонавтов. Естественно, поскольку касалось все представителя ЦПК им. Ю. А. Гагарина, то отовсюду их и направили на исполнение в Звездный. Реакцию руководства — представляли его В. А. Шаталов и П. И. Климук — спрогнозировать было несложно. Однако всех удивил и текст с любовными похождениями, и обиды, которые выражались в письме и в основном касались жены. О нашем герое было сказано одно: «морально неустойчив и недостоин полета».