Константин Путилин - Шеф сыскной полиции Санкт-Петербурга И.Д.Путилин. В 2-х тт. [Т. 1]

Убитого Новикова видели поздно вечером, а кровавое происшествие обнаружено рано утром. Отсюда очевидно, что убийство было совершено глухой ночью, то есть в то время, когда все спали. Сторожка находится в стороне от жилых помеще­ний. Поэтому кричи не кричи — никто не услышит. А Новиков навряд ли кричал, звал на помощь: удары, которые ему были нанесены по голове, направлялись, очевидно, верной рукой и со страшной силой. От любого одного такого удара убитый должен был по­терять сознание сразу.

— Скажите, — обратился следователь к смотрителю зданий, — все ли ваши служащие налицо?

— Все.

— И что же, эти служащие — все старые, давнишние, или, быть может, среди них находятся недавно по­ступившие?..

— Один есть действительно вновь поступивший два дня тому назад на место уволенного от службы при водокачке Андрея Богданова.

— А за что был уволен Богданов?

— За пьянство, грубость, вообще за отвратительное поведение.

Далее следовало выяснить, не являлся ли этот Андрей Богданов в здание Духовной академии в эти дни после своего увольнения. Стали допрашивать некоторых низших служащих. Из их путаных и разноречивых показаний можно было тем не менее установить, что Богданова видели не далее как накануне убийства Новикова. Одни говорили, что он пробыл тут недолго, другие — что он даже в ночь происшествия играл в карты с пекарями в помещении пекарни.

Несмелость показаний служащих можно было легко объяснить их весьма понятным страхом со­знаться «перед начальством» в том, что они водят знакомство и дружбу с прогнанным за пьянство и скандалы Богдановым.

Следственная власть сразу заподозрила Богданова в совершении убийства несчастного сторожа и энер­гично принялась за розыски. Из опросов лиц, знавших Богданова, мы получили сведения, что у него есть женатый брат Михаил, проживающий на набе­режной реки Невы в доме № 57.

Я немедленно отдал приказ полицейскому надзи­рателю Чебыкину отправиться к Михаилу Богданову, предъявить ему найденное на месте убийства пальто и подробно расспросить его о брате, Андрее Богданове. Результат этого посещения уничтожил последние сомнения следственной власти в лично­сти убийцы.

— Не знаете ли вы, — обратился полицейский чиновник к Михаилу Богданову и жене его Татьяне в присутствии сторонних лиц и дворников, — кому принадлежит это пальто?

Те, перепуганные внезапным появлением полиции, допросом, стали рассматривать пальто.

— Знаю, — ответил Михаил Богданов. — Это пальто моего брата Андрея.

— Да, да, — добавила и Богданова, — его пальто. Сна­чала оно наше было, мужа моего, а в сентябре прошлого года мы подарили его Андрею. Вот и исправления мои: под мышками в рукав я подшила серый коленкор... Видите, вот он... И карманы серым коленкором подшила, и нижние части рукавов подрезала. Наше, наше пальто.

— Скажите, а не знаете ли вы, где теперь нахо­дится Андрей Богданов?

— Не знаем... Этого вот не знаем, — ответили они оба. — Прежде жил он на водокачке, в Духовной академии... Он у нас редко бывал. Не любим мы, когда он приходит, потому что пьяный почти всегда, озорной.

Установив негласный надзор за квартирой Ми­хаила Богданова в надежде, не явится ли туда преступник, я предписал двум нашим агентам приступить к самому тщательному розыску его по всему Петербургу. Разумеется, агенты знали, в какого рода местах следует выслеживать двуногих хищников подобной категории, это трактиры и приюты разврата — тайные и явные. Добрая половина преступников, убийц и воров, из крестьян и мещан ко­нечно, по-преимуществу была разыскана и арестована сыскной полицией именно в этих отвратительных притонах. Но ведь их в столице немалое число, особенно «тайных». Случалось, проходили недели, ме­сяцы, прежде чем удавалось захватить какого-нибудь убийцу.

Целый ряд уголовно-криминальных происшествий последних лет показал нам, что очень часто содержатели грязных притонов-трактиров умышленно укрывали своих преступников клиентов, за счет награбленного имущества которых они жирели и богатели. Между ними была своеобразная сделка. Вор или убийца обязывались сбывать содержателю притона если не все, то часть краденого по ценам, разумеется, грошовым. За это «поильцы, кормильцы и увесели­тели», со своей стороны, обязывались охранять их всячески от бдительного ока сыскной полиции. Они, чуя полицейское выслеживание в своем «заведении» кого-либо из своих тайных посетителей, предупреждали тех особым «телеграфом» о грозящей им опасности попасться в руки агентов. Частенько бла­годаря этому преступник ускользал на горе и вящую[12] досаду служителей правосудия. Уличить таких содержателей трактиров и притонов в прямом соучастии с злодеями и мазуриками было не так-то легко, благодаря чему пойманные преступники на допросах почти никогда не выдавали этих негодяев.

 На этот раз, однако, в поисках Андрея Богда­нова агентам повезло. Обследовав несколько трактиров и домов терпимости, они зашли в трактир «Коммерческий» на Гончарной улице.

Их внимание привлек полупьяный, с отталкивающим, неприятным лицом субъект, сидевший за бу­тылкой водки. Одному из агентов бросилось в глаза то, что рукава пальто этого субъекта непомерно коротки. Пальто было узко и в груди, вообще сразу было заметно, что оно с чужого плеча.

— Обратите внимание на этого человека, — сказал один агент своему товарищу. — Что вы скажете о пальто этого субъекта?

— Вы, думаете, оно с убитого Новикова? — ответил тот, сразу понявший мелькнувшую мысль и догадку сослуживца. — Вы ошибаетесь: служители Духовной академии показали на допросе, что у Новикова пальто было очень хорошее, относительно, конечно, а это, взгляните, рвань какая-то.

— Ну, уж такого ответа я от вас не ожидал! — тихо промолвил первый агент. — Неужели вам не известна при­вычка воров и убийц обменивать украденное носильное платье на плохонькое и дополучать разницу, которую они на своем мошенническом жаргоне окрестили «поминанием»?

— Ваша правда, — сконфуженно пробормотал недо­гадливый агент. — Что же нам делать? Арестовать его?

— Погодите... прежде чем мы это сделаем, не мешает убедиться в справедливости мелькнувшего у меня подозрения. Кто знает? Может быть, это просто, галлюцинация нашего профессионального чутья. Мало ли по Петербургу шляется субъектов в пальто с чужого плеча. Вы сидите за столом, а я подойду к нему и немножко его попытаю.

Агент поднялся и нетвердой походкой пьяного человека направился к столику, за которым пил водку подозрительный субъект.

Это был агент Шереметьевский, один из наи­более ловких и даровитых чиновников сыскной полиции.