Собрание важных пустяков: Письма сестре и близким - Джейн Остин

намеревалась ограничить свой визит на Ханс-плейс, – брат ее заболел и 22 октября находился в такой опасности, что она написала в Стивентон, дабы вызвать в город отца. Письмо провело в дороге два дня и достигло цели в воскресенье 24-го. Но и тогда отец ее не смог сразу же двинуться в путь. Вечером они с женой доехали до Чотона, и только на следующий день он вместе с Кассандрой прибыл на Ханс-плейс. Генри Остин страдал от навязчивой лихорадки и несколько дней провел на пороге смерти, однако после приезда брата и сестер ему стало легче, и состояние его улучшалось столь стремительно, что брат смог отбыть уже в конце недели. Для Джейн это был период великих треволнений и душевного напряжения, и некоторые из ее родных навсегда остались при мнении, что это и подорвало ее здоровье. Она была крайне слаба и изнурена, когда банк, в котором ее брат Генри был партнером, лопнул, в результате не только сам он лишился всего, но и серьезно пострадали многие из его родных. Джейн достаточно оправилась, чтобы летом 1816 года вместе с сестрой нанести несколько визитов, в том числе и в Стивентон – то оказалась последняя поездка в дом ее детства. Последняя записка, которую сохранила миссис Лефрой, датирована следующим образом…

LXVIII

23 июня 1816 г.

Дорогая Анна!

Касси просит передать нижайшую благодарность за книгу, которая привела ее в полный восторг. И не упомню, когда ее на моей памяти так трогала чья-то забота. Похоже, она все отчетливее осознает вероятность великих свершений. Мы подозреваем, что перчатки, взявшиеся неведомо откуда на фортепьяно после твоего визита в пятницу, тебе и принадлежат. Миссис Дигвид вчера вернулась в середине дня под сильным дождем и, разумеется, промокла до нитки; впрочем, описывая эту оказию, она ни разу не произнесла, что это «ни с чем более не идет в сравнение», хотя на деле все было именно так. Твоя мама собирается завтра съездить в Спин-Хилл повидаться с двумя миссис Халберт, обе они ничего особенного из себя не представляют. Насколько я слышала, обе совсем разболелись – они не такие крепкие, как старый болван.

С наилучшими пожеланиями,

Дж. О.

Чотон, 23 июня, воскресенье

День рождения дяди Чарльза

LXIX

Ханс-плейс, 24 ноября 1815 г., пятница

Ненаглядная моя Кассандра!

С превеликим удовольствием отправляю тебе куда более благоприятный, чем раньше, отчет о моих делах, что, я уверена, немало тебя порадует.

Вчера я написала мистеру Мюррею, а Генри одновременно написал Роворту. Еще до того, как письма унесли, я получила от Р. три листа с извинениями. Мы тем не менее отправили свои послания, и мистер М. ответил мне чрезвычайно любезно. Он, надо сказать, настолько галантен, что это даже несколько обескураживает. Печатники ждали, когда привезут бумагу, – всю вину возлагают на поставщика; он поклялся, что в дальнейшем у меня не будет никаких причин испытывать неудовольствие. Он ссудил нам мисс Уильямс и Скотта и утверждает, что любая его книга к моим услугам. Говоря вкратце, увещеваниями и комплиментами меня довели до более или менее умиротворенного состояния.

Вчера нам нанес визит Эдв. Найт, здесь к нему присоединился мистер Масколл; нынче утром от последнего прибыли благодарности, а с ними два фазана. Есть надежда, что Эдвард нынче приедет к обеду, – как я понимаю, он постарается, чтобы это получилось. Выглядит он весьма хорошо.

Завтра у нас обедает мистер Хейден. Вот счастье! Мы так полюбили мистера Хейдена, что я уж и не знаю, чего ждать дальше. Вчера вечером он, мистер Тилсон и мистер Филипс составили наш кружок остроумия. Фанни играла на фортепьяно, он сидел, слушал и предлагал, что можно усовершенствовать, а потом вошел Ричард и сообщил ему, что доктор дожидается его у капитана Блейка, и он сорвался с места можешь себе вообразить с какой скоростью. Он никогда не кичился своей профессией и никогда на нее не сетовал, в противном случае я бы очень дурно подумала об этом капитане Блейке, кем бы он там ни был.

Я, видимо, неверно поняла Генри, когда написала, что ты сегодня получишь от него весточку; он мне прочитал то, что написал Эдварду: кое-что в этом письме его наверняка позабавило, однако одна часть – увы! – никого особо не позабавит. Удивительно, что, несмотря на все невзгоды, он все-таки поправляется; но он безусловно набрался сил, и если бы вы с Эдв. увидели его сейчас, то наверняка бы сказали, что с понедельника ему стало гораздо лучше.

Вчера он выходил; здесь случился погожий солнечный день (а у вас, полагаю, напротив, пасмурно и туман. Верно ли я говорю? Сознательно я тебя не обманываю, ибо именно таково мое представление о лондонском климате), он сперва выбрался на балкон, а потом дошел аж до оранжереи. Не простудился, поэтому сегодня гулял снова, с большим удовольствием и убедив себя в том, что ему полегчало.

А еще он был с визитом у миссис Тилсон и Малингов. Кстати, можешь передать мистеру Т., что жене его лучше; я видела ее вчера, и она за последние два дня безусловно весьма поправилась.

Вечером. Все еще никакого Эдварда. Составился наш кружок, только из мистера Тилсона и мистера Хейдена. Нам не так весело, как раньше. Днем получили послание от миссис Латуш и мисс Ист, они предлагают завтра выпить с нами чаю, и поскольку приглашение принято, вот и настал конец нашему несказанному счастью в обществе обеденного гостя. Меня их визит чрезвычайно удручает; для нас с Фанни вечер безнадежно испорчен.

Еще одно мелкое разочарование: мистер Х. не советует Генри ехать с нами завтра в экипаже, говорит, что весной было бы совершенно другое дело. А сейчас, понятно, не весна. Мистер Х. считает, что выходить сегодня было со стороны Генри крайне неразумно, но при этом признаёт, что к вечеру он чувствует себя лучше, чем утром.

Фанни получила из Гуднестона письмо со множеством поручений; боюсь, что с двенадцати до четырех мы будем заняты как ими, так и ее собственными делами. Надеюсь, ничто не помешает нам наведаться на Кеппел-стрит.

Сегодня пришло крайне любезное письмо от мистера Фаула, а с ним парочка фазанов. А я и не знала, что Генри написал ему несколько дней назад и попросил их прислать. Мы будем питаться одними фазанами – не самая скверная жизнь!

Отправляю пять банкнот по одному фунту – из страха, что тебе очень не хватает денег. Лиззи изумительно сделала свою работу: пришить результат к твоему ситцевому платью? Прямо сейчас принесли гранки; первый и