Чувство. Тетради - Вацлав Нижинский

мою силу, ибо заметила, что я не обращаю внимания на нее. Она меня злила, и я с нею ругался. Она боялась, что я буду говорить скверно про нее, а поэтому она говорила, что я ужасен и не люблю ее. Я это узнал из того, что все стали мне поворачивать спину. Тот, кто меня целовал раньше, стал не кланяться мне. Мать моей жены блаженствовала, ибо думала, что я побежден. Я не был побежден, ибо я не злился на нее. Я притворялся, ибо хотел ее улучшения. Я ей показывал каждый день зубы. Она мне показывала вдвое. Я удвоил, и она утроила, и таким образом мы ругались в продолжение восемнадцати месяцев, тех месяцев тяжелых, когда я был интернантом.

Мать моей жены ипокрит. Она мне напоминает Ллойд-Жорджа. Она женщина злая. Я не люблю людей злых, а поэтому хочу их обезоружить тем, что буду писать о их жизни. Они будут злиться, читая эти строки, но я буду блаженствовать, ибо дам ей большой урок. Я хочу, чтобы она перед смертью сознала свою вину перед людьми и извинилась. Я не хочу извинений перед публикой, но я хочу, чтобы она чувствовала. Я хочу, чтобы она сожалела о всей своей жизни в прошлом. Я знаю, что вся критика венгерская будет поставлена на ноги и что меня будут ругать, а поэтому я буду просить Бога обезоружить критику. Я буду отвечать, если мне Бог велит. Я знаю, что люди меня поймут, а поэтому я буду благодарить Бога за его любовь. Я знаю, что он меня любит и мне поможет во всем. Я беден. Я нищ. Я не имею покрова ни пищи, ибо у меня нет ничего. Мать моей жены имеет дом в три этажа с мраморными колоннами. Она любит этот дом, потому что он стоит дорого. Я не люблю этот дом, ибо он глупо построен. Я знаю, что многие скажут, что я не понимаю в красоте этого дома, ибо в нем много старых хороших картин и гобеленов. Я скажу, что я не люблю ничего старого, ибо старое пахнет смертью. Я знаю, что многие скажут, что я человек без души, ибо я не люблю старых людей. Я скажу, что я люблю старых людей, но я не люблю старость духа. Я есть молодой дух. Толстой был молодой дух, Вагнер и Бетховен были молодые духи и пр. и пр. Я не хочу говорить о других, ибо я их мало знаю. Я люблю всех. Я написал про Толстого, ибо он есть Бог, Вагнер не есть Бог. Бетховен есть Бог. Бах не есть Бог…

Мать моей жены женщина ужасная. Я не люблю ее. Я хочу, чтобы Бог взял ее с лица земли. Я знаю, что мне ответят, что я злой человек, ибо прошу Бога «взять ее с лица земли». Я отвечу, что я люблю всех и хочу любви этой женщины, а поэтому прошу Бога, чтобы он убил в ней все скверные чувства, а с этим вся ее прежняя жизнь покончится. Вот что я называю «взять ее с лица земли»…

Я уезжаю в Цюрих. Я не хочу ничего делать для моего отъезда.

Все волнуются. Прислуга поглупела, ибо чувствует Бога. Я тоже его чувствую, но я не поглупел. Я не хочу хвастаться. Я хочу сказать правду. Оскар телефонирует в Цюрих. Он боится, что его имя не поймут. Он чувствует, что никто его имени не знает, а поэтому он хочет их заставить. Его имя Пардан. Он выговаривает свое имя с акцентом на каждом слоге. Я понимаю, почему ему надо, чтобы его имя все знали. Он хочет показать, что он богат. Он не хочет, чтобы люди думали, что он беден. Он не любит бедности. Я люблю бедность. Мне все равно, знают ли мое имя или нет. Я не боюсь за то, что люди меня не будут любить, если поймут, что я беден. Я знаю, что «бедность не порок». Я знаю, что все скажут, что у меня зрение хорошее, ибо я могу писать мелко. Я должен сказать, что зрение устает от такого писания. Я пишу только эту страницу, а уже чувствую усталость в глазах. Мои глаза щипят. Я имею зрение совершенно здоровое, ибо мало читал. Я читал всегда утром и днем. Я понял, что чтение есть работа. Я в школе запирался, притворяясь больным для учения. Я лежал и читал. Я любил читать лежа, ибо я был спокоен. Я не любил лежать, но надо было, ибо меня все считали за больного. Я больше не чувствую щипание глаз, ибо мне Бог помог. Я не люблю, чтобы мне мешали. Я хочу писать про уезд в Цюрих. Все волновались. Я не волновался, ибо мне было все равно. Я считал эту поездку глупой. Я поеду, ибо Бог того хочет, но если бы Богу не захотелось, то я бы остался (зачеркнуто: придумав уловку). Я не люблю притворство. Я хочу Бога. Я хочу, чтобы все меня понимали, а поэтому нарочно зачеркнул для показа. Я заметил, что левая нога и рука «колется». Я называю «коликой» то, когда кровь застаивается. Я не могу шевелить ногой. Я не могу писать, ибо кровь во всем моем теле не движется. Я начинаю понимать Бога. Я знаю, что все движение дает Бог, а поэтому его прошу мне помочь. Я не могу писать этим пером, ибо мое перо умирает. Оно царапает бумагу и берет с собой лоскутки бумаги. Перо скверное, ибо я его правлю, а оно не поправляется. Я буду искать другое перо в Цюрихе. Я попрошу Оскара купить простое перо. Я не пишу на ходу поэтому я не нуждаюсь в фонтен-плюме с чернилами внутри. Я не злюсь, но мне жалко людей, ибо фонтен-плюм дорого стоит. Я знаю, что всем хочется иметь хороший фонтен-плюм. Я понял свою ошибку. Я буду писать наточенным концом, ибо знаю, что смогу хорошо писать, ибо наточенный конец затупился. Я думал, что золото крепче, чем бумага, но бумага крепче. Я стал писать наточенным концом. Я понимаю смерть вставочки. Вставочка Watermans Ideal Fountain Реп обман. Я понимаю, как люди богатеют. Люди богатеют обманом. Я понимаю, что такое биржа. Я буду обманывать биржевиков. Я пойду завтра на биржу с Оскаром. Я замечу по Оскару. Он будет волноваться, а я нет. Я не буду волноваться и замечу весь обман, о котором опишу…