Мицос Александропулос - Сцены из жизни Максима Грека

9. И ты же, Максим, в Деяниях апостольских, в Великом Догмате премудром о православной вере, в Великой святой троицкой вечере, в Евангелии от Матфея и во многих других священных книгах чернил или заглаживал слова и целые строки, иные заглаживал, иные писал по собственному усмотрению, искажая истинный смысл священных писаний.

10. И в святых правилах Кирилла Александрийского написал ты дословно: «Кто наречет деву Марию пречистой Богородицей, да будет проклят».

11. И многим здесь, в Москве, ты не единожды говорил: «Христос взошел на небеса, а тело свое на земле оставил, и тело то промеж неких гор ходит по пустым местам, а от солнца погорело и почернело, как головня».

12. Подали на тебя жалобу протопоп Афанасий да протодьякон Иван Чюшка, поп Василий, что ты нашей земли Русской святых книг никаких не хвалишь, но укоряешь и отметаешь, сказываешь, что здесь на Руси книг никаких нет: ни Евангелия, ни Апостола, ни Псалтыри, ни правил, ни уставов отеческих.

Вопрос: Так скажи нам, признаешься ли, что с единомышленниками и советниками своими злоумышлял и чинил против богохранимой державы Русской и православной веры?»

II. Ответ

Сердце, крепись…

1. «Не можешь ты, душа, «служить двум господам»: «богу и мамоне», как нельзя одним глазом смотреть на землю, а другим на высоту небесную. Обоими нужно смотреть или кверху, или вниз. Если любишь Христа, возненавидь золото, потому что одно другому противно, как жизнь и смерть или свет и тьма. Что общего между Христом и золотом?.. Плоть твоя, постоянно утучняемая вкусными снедями, погружается в продолжительный сон, вызывая плотские пожелания и осквернения — часто, увы, не только во сне, но и во время бодрствования. Глаза человека смотрят тогда свысока, ибо сердце его вознеслось суетными надеждами на богатство и стяжания, и он уже почитает себя кем-то великим, а не как прежде почитал себя последнейшим из всех. Каждое дело направлено у него к тому, чтобы получить земные похвалы. Достигнув желаемого, он тотчас же отбрасывает лицемерное смирение и бесстыдно проявляет скрывавшуюся в нем прежде гордость… В гордости своей думает он, что волен распоряжаться законом, как вздумается ему, — заносится, сильно гневается, мучит, вяжет, берет взятки, питается невоздержанно, весь ум его занят золотом, и все многомятежное попечение его — о том, как угодить властям. Язык его развязен; не сдержан священными узами молчания; говорит с гневом и досаждением и допускает много такого, что свойственно людям презренным и скверным блудницам. Но и рука его не бездействует, а, подымая кверху жезл, гневно грозит ударить по хребту убогого человека. Мысленные же очи у него ослеплены люблением тщетной славы и страшной гордостью. Погубив в себе душевную доброту и духовные богатства, старается он украсить себя разноцветными и мягкими шелковыми тканями, золотом, серебром и драгоценным жемчугом… Таким образом, отринув страх божий, зорко наблюдает он только за внешней нечистотой, не имеющей никакого значения: старается дочиста отмывать руки от внешней грязи, а что они постоянно оскверняются богомерзкими сквернами лихоимства, о том нисколько не радит…

Как можешь ты, душа, найти в себе силы, чтобы умереть за ближнего своего, когда ты томишь его без милосердия всякими тягостями и пагубным ростовщичеством? А не приобретя добродетелей — кротости, смиренного мудрствования и священного безмолвия сердца, ты навеки будешь осуждена на мрачную тьму и предана преисподним мучениям, и не спасут тебя ни частые и продолжительные молитвы, ни черная одежда, которую носишь. Ибо молитва и эта черная одежда тогда приятны и ценны перед богом, когда прилежно и в точности исполняешь ты все заповеди божии. Ничего другого он не требует — ни продолжительных молитв, ни воздержания от брашен, а только исполнения заповедей. Ведь ради их исполнения и были установлены все молитвы, пощения, бдения, уединения; и потому ничем этим не хвались, если пренебрегаешь исполнением заповедей… Ты же, окаянная душа, упиваясь безжалостно кровью убогих, лихоимствуя и верша другие неправедные дела, доставляешь себе в изобилии все, что тебе угодно, когда и как тебе хочется, разъезжаешь по городам на конях породистых, с множеством слуг, из коих одни следуют за тобой, а другие бегут впереди, кричат и бичами разгоняют народ, который встречает тебя и затрудняет твое продвижение. Воистину страшно прельстилась ты и заблудилась, отошла от прямого пути, и на песке строишь храмину свою, а не на твердом камне… «Не можете, — сказал господь, — служить богу и мамоне».[162]

«Слово весьма душеполезное для внимающих ему.

Беседует ум к душе; здесь же и против лихоимства».

2. «Свидетелем души моей и совести представляю вам, господам моим, самого господа нашего Иисуса Христа, истинного бога, что я ничего по дерзости, или по упрямству, или по какой-нибудь пронырливости не говорил, и не переводил, и не исправлял до сего времени для вас, господ моих, но в согласии с истиной и точным смыслом греческого учения переводил, исправлял и говорил с вами, государи мои. По непотребным делам своим я грешнее всех людей, но в понимании книжного разума, насколько удостоил меня утешитель святой, я для вас, господ моих, всегда был неложный толкователь и переводчик.

Возможно, найдутся некоторые, которые скажут: «Великую досаду причиняешь ты, человече, преподобным чудотворцам, которые по этим святым книгам благоугодили богу при жизни, а по преставлении своем были прославлены за святость и за творение всяких чудес». Что святые русские чудотворцы по дарованию, данному им свыше, прославились в православной русской земле, — это и я исповедую и поклоняюсь им, как истинным божьим угодникам. Но они не приняли свыше знания языков и сказания их. Поэтому не должно удивляться, что от них, хотя они и угодны были богу, утаились те неправильности, которые ныне мною исправлены. Им, за их смиренномудрие и кротость и за святость их жизни, дано было исцелять и творить дивные чудеса. Другому же, хотя он и грешнее всех живущих на земле, дано знание и сказание языков, и этому удивляться не следует. Ведь знаете вы из Писания, что и скот бессловесный, ослица, вразумленная мановением божьим, возмогла наставить многоразумного старца Валаама. Тем более может сделать это человек, созданный рукою божией по образу и подобию божию. И не был ли вразумлен дивный угодник Моисей правильным советом Иофора,[163] идолопоклонника и иноплеменника, и по его совету разумно правил людьми божьими? Также и блаженный Ефрем[164] помолился богу, чтобы тот послал ему такого человека, от которого он мог бы получить духовную пользу, и был научен блудницею всегда смотреть в землю, от которой он создан. Разве не принял он поучение со смиренномудрием и благодарением богу? Что же сказать и о чудном Макарии,[165] который помолился, подобно Ефрему, и был вразумлен отроком, пасущим волов? Пояснив ему, как должно употреблять пищу, отрок подивился его неведению и укорил его, сказав: «Или ты подобен ослу, авва?» И еще приведу я вам, господа мои, пример, взятый уже не из святых книг. Случай этот произошел с одним престарелым и честным священником. За великое свое незлобие и чистоту жизни сподобился он божественной благодати видеть ангела стоящим по правую сторону алтаря и сослужащим ему. Пресвитер этот получил вразумление от юного дьякона, пришедшего из Царьграда, который, служа с ним, объяснил ему, что он при свершении таинства неправильно употребляет некоторые слова, принадлежащие к ереси Севировой. Когда же пресвитер с недоумением обратился к святому ангелу и спросил, почему он, столько лет присутствуя при совершении божественной службы, умолчал об этой его погрешности, то услышал в ответ: богу угодно, чтобы люди от людей получали исправление».