Мицос Александропулос - Сцены из жизни Максима Грека

— Вяжите его, — приказал начальник стражи.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. СУДЫ

(Импровизация с документами в руках)

Как молотят горький перец

и монахи, и монахини.

I. Обвинительная речь митрополита Даниила

Просите, и дано будет вам;

ищите, и найдете;

стучите, и отворят вам.

«И митрополит Максиму говорил:

1. Пришли вы со Святой Горы из Турецкой державы к благочестивому и христолюбивому государю царю великому князю Василию Ивановичу всея Руси милостыни ради. И государь вас жаловал милостынями и всем, и много даров посылал в ваши монастыри, и честью вас великой почел. А вам было за государя бога молить и за всю его благочестивую державу о здравии, и о спасении, и об одолении всех врагов его. А вы с Саввой вместо блага великому князю зло умышляли, держали меж собой совет и посылали грамоты к турецким пашам и к самому турецкому царю, поднимая его на благочестивого и христолюбивого государя и великого князя Василия Ивановича и на всю его благочестивую державу.

И говорили вы с Саввой: «Великий князь идет войной на Казань, но не придется ему владеть ею, потому что для турецкого царя срам будет терпеть это».

И ведомы были вам Скиндера, турецкого посла, помыслы и похвалы, что хотел он поднять турецкого царя на государя великого князя и на всю его державу. И ты, Максим, то ведал, а государю великому князю и боярам его не сказал ни слова. Зато многим людям говорил ты здесь, в Москве: «Быть на земле русской турецкому султану, потому что не любит султан родственников царьградских царей, а князь великий Василий — внук Фомы Аморейского».

И еще говорил ты, Максим: «Великий князь оставил землю свою крымскому царю, а сам оробел и бежал. А коль он от крымского бежал, то как не бежать ему от турецкого? Ежели нагрянет турецкий, то придется великому князю или подать платить, или бежать».

2. И ты же, Максим, великого князя Василия называл гонителем и мучителем нечестивым, как были прежние гонители и мучители нечестивые.

3. И ты же, Максим, многим здесь говорил: «Великому князю и митрополиту о многолетии молят в Москве и еретиков проклинают. Однако поступают не по Писанию, не по правилам: поставляют митрополита своими епископами в Москве, а не в Царьграде от патриарха».

4. И ты же, Максим, говорил многим, и учил, и писал в книгах своих, будто сидение Христово одесную Отца его временное и минувшее, как временным и минувшим было пребывание в раю Адама. И там, где в наших книгах было написано «сидящий одесную Отца», ты, Максим, загладил и написал «сидевший одесную Отца», а где было «сидит», написал «сидел».

5. И ты же, Максим, святую божью апостольскую церковь и монастыри укоряешь и хулишь, что стяжают они, что и людей, и доходы, и села имеют. А в ваших монастырях на Святой Горе и в иных местах на вашей отчизне у церквей и у монастырей целые села есть, да и в писаниях и в житиях отцов писано, что можно их держать святым церквам и монастырям.

И ты же, Максим, святых великих чудотворцев Петра, Алексея и Иону, митрополитов всея Руси, и святых преподобных чудотворцев Сергия, Варлаама и Кирилла, Пафнутия и Макария укорял и хулил такими словами: «Коли держали они города, и волости, и людей, коли судили их, коли пошлины, оброки, дани взимали и большое богатство имели, то нельзя им быть чудотворцами».

И был ты за это, Максим, осужден великим божественным собором перед князем Василием, и перед нами, и перед архиепископами и епископами, и перед всеми священными мужами в палате великого князя, и были на том же соборе братья великого князя и все боярство. И после на нашем митрополичьем дворе не раз еще судили мы тебя за те же хулы, а также за другие злого твоего мудрствования хулы, о коих узнали позднее, и на тех других священных соборах вместе с тобой судили мы единомышленников и советников твоих. И не раз читали мы тебе свидетельства божественных писаний, чтобы послужило тебе в познание, в разум истинный и исправление. И заключили мы тебя в Иосифов монастырь, и велено было надзирать за тобой Тихону Ленкову, и отцом духовным был дан тебе священноинок Иона, но ты тому Тихону и священноиноку Ионе говорил так:

6. «Чист я с рождения моего из чрева матери от всякого греха и доныне не имею за собой вины никакой. Напрасно вы держите меня без вины. И поскольку учился я философии, ведаю я все, что где делается».

И везде ты, Максим, себя оправдываешь и возносишь, и хвалишь, не признавая за собой ни единого греха с рождения своего. А покаяния, исповедания, исправления не показал ты нимало в хулах своих на господа бога и на законы его, за что столько раз судили мы тебя. Не только о прежних своих хулах не каешься, но еще и прилагаешь зло ко злу: похваляешься эллинскими и жидовскими мудрствованиями и чернокнижными их хитростями волшебными, отреченными от христианского закона; себя превозносишь, христианские нравы губишь.

Наложено было на тебя запрещение, чтоб тебе ни беседовать, ни учить, ни писать, а только исповедаться и каяться с прилежным плачем и слезами о еретических своих хулах.

7. А ты же, Максим, волшебными хитростями эллинскими писал водою на дланях своих и простирал те длани против великого князя, а также против многих иных, волхвуя. И не каялся, что много хулил на господа бога, на пречистую Богородицу, на святых отцов и чудотворцев, и на церковные чины, и уставы, и законы, и монастыри. И что на великого князя нашего христолюбивого Василия хулил. И что посылал грамоты к турецкому султану и к его пашам, поднимая его и призывая на разорение православной веры, и святой церкви, и христолюбивого царя нашего, и всего православного христианства, и всей земли Русской.

8. Ныне же новые богохульные вины твои объявились, что со своими единомышленниками и советниками мудрствовал ты и смышлял и действовал против православной веры. Переводил ты житие пречистой Богородицы, Метафрастово творение, со старцем Селиваном да с Михаилом Медоварцевым. А Исак Собака то житие списал князю старцу Вассиану. А Вассиан то житие дал великому князю. Запросили мы то житие у великого князя и прочитали хульные строки, что там написаны. Пишешь ты, Максим, что пречистая Богородица вошла в совокупление до обручения. А в другом месте, где было написано «с семенем мужским нисколько не причастившаяся», написал ты «якобы не причастившаяся». Эти и другие хульные строки так и написаны.

9. И ты же, Максим, в Деяниях апостольских, в Великом Догмате премудром о православной вере, в Великой святой троицкой вечере, в Евангелии от Матфея и во многих других священных книгах чернил или заглаживал слова и целые строки, иные заглаживал, иные писал по собственному усмотрению, искажая истинный смысл священных писаний.