Мишель Кармона - Мария Медичи

На заседании Совета короля было решено отправить Ришелье в ссылку, о чем сообщили его старшему брату маркизу де Ришелье. Получив письмо от него, младший брат не стал дожидаться приказа о ссылке и немедленно уехал из Блуа в свою епархию Люсон. Мария была в отчаянии: потрясенная, больная (пришлось пускать ей кровь), в страшной тревоге она пишет письмо за письмом, чтобы добиться возвращения своего епископа. Король непреклонен, и королева-мать вынуждена смириться.

Удаление Ришелье было ошибкой. Получается, что Мария Медичи — настоящая пленница: у нее не спрашивают мнения во время переговоров о браке ее дочери Кристины с князем Пьемонтским — наследником герцогства Савойского; внезапно меняют выбранного ею гувернера для сына Гастона Орлеанского. Следить за ней приставлен г-н де Руасси, который ежедневно отчитывается Люиню.

Люинь решает вырвать у нее письмо с признанием, что она плохо управляла государственными делами в течение семи лет своего регентства. Но Мария ничего не хочет слышать. Тогда он задумал поймать ее в ловушку с помощью Барбена, который находился в Бастилии и с которым ей разрешили вести переписку. Люинь делал копии со всех писем и сохранял их.

В начале 1618 года Люинь решил, что пора начать «дело Барбена», потому что враждебность общества по отношению к королеве сменилась на сочувствие: «Принцы теперь жалели ее и желали, чтобы она вернулась и заняла свое место при дворе, как раньше» (Ришелье, Мемуары). В апреле 1618 года Люинь передал королю всю переписку королевы и Барбена, сопроводив ее рассуждениями о возникшей для престола опасности. Ничего не знавший Людовик страшно разгневался и приказал Люиню сурово покарать виновных.

Ришелье, который в этой истории был совершенно ни при чем, получил приказ короля покинуть королевство и отправиться в Авиньон, бывший тогда папским городом. Барбен приговорен к пожизненному заключению.

Королева-мать была ошеломлена. Она чувствовала себя виноватой и жертвой. В Блуа посылаются войска в подкрепление, ей запрещают покидать город, ограничивают прогулки, никто не может встречаться с ней без специального разрешения, ей угрожают изгнанием из королевства, если она не откажется официально от любой политической деятельности.

В сентябре 1618 года политика резко меняется: отозван мрачный тюремщик королевы де Руасси, от города отошли кавалерийские отряды. 30 октября Людовик XIII в собственноручно написанном письме разрешил своей матери выезжать из Блуа по ее желанию. 3 ноября Мария Медичи в свою очередь подписала знаменитое письмо раскаяния, которое от нее ожидали и текст которого продиктовал ей Люинь.

Победа фаворита короля вскоре обернулась против него. Окружение королевы-матери толкало ее к бунту. С конца ноября Мария воспряла духом и потребовала своего возвращения в Париж. Напрасно Людовик уверял ее, что она свободна в своих перемещениях. Мария утверждала, что с ней обходятся как с пленницей и ее жизнь может оказаться под угрозой. Ее жалобы — начало будущих действий.

Душой заговора стал интриган-флорентиец аббат Руччелаи. Он призывал Марию Медичи ответить на призывы недовольных чиновников, вельмож, раздраженных правлением Люиня, Испании, папы и Тосканы, желавших возвращения королевы в Совет короля.

Но чтобы заговор состоялся, нужна была шпага — с этой целью нужно было заключить союз с герцогом д’Эперноном.

Первая война Матери и Сына

Герцог д’Эпернон — бывший миньон Генриха III, из главных лигистов, присоединившийся к Генриху IV и, возможно, виновный в его убийстве, имел огромную власть. Он был главнокомандующим королевских армий и имел в войсках реальный авторитет. Ему доверяли святой престол и Испания. Верный защитник католицизма, он не мог остаться в стороне от ссоры Людовика и его матери — опоры католичества. Кроме того, он разозлился, когда его третьему сыну — архиепископу Тулузскому — отказали в кардинальской шапке. Д’Эпернон устроил скандал в церкви Сен-Жермен-л’Оксерруа и, хлопнув дверью, уехал из Парижа в Мец — свое губернаторство. Именно там с сентября 1618 года начинаются интриги с Руччелаи.

Немного найдется романов плаща и шпаги настолько же захватывающих, как подлинная история приключений маленького флорентийского аббата: переодевания, неудавшиеся встречи, засады в лесу, гонцы, которые едва не попадают в руки людей короля, шифрованные письма и предательство. Но несмотря на шпионов и предателей Люинь так и не узнал, что готовилось. Однажды Винченци, бывший секретарь Кончини, которого королева отправила с письмом к герцогу д’Эпернону, был арестован в Труа и обыскан, но письмо не обнаружили. А жаль: это было очень важное письмо. Королева во имя памяти покойного короля Генриха IV заклинала д’Эпернона помочь ей и приводила аргументы, оправдывающие ее действия. Винченци смог передать драгоценное письмо герцогу.

В первые дни 1619 года все было готово. 31 января герцог д’Эпернон испросил разрешение короля отправиться в Ангулем — главный город своих губернаторств Ониса и Сентонжа. Но в итоге оказался в Лоше, где утром 23 февраля 1619 года к нему присоединилась Мария Медичи после своего невероятного побега из Блуа.

Новость о приезде герцога застала королеву врасплох. Письмо самого герцога она получила только 21 февраля. В окружении королевы говорили о ловушке и провокации, но все-таки готовили побег королевы. В ночь на 22 февраля граф де Бренн приготовил карету на левом берегу Луары (город и замок расположены на правом берегу). В полночь в окно спальни королевы постучал личный секретарь герцога д’Эпернона Дюплесси и сообщил ей о приезде герцога в Лош со свитой в 120 человек. Лестницы для побега были готовы, оставалось только отправиться в путь. Марию Медичи сопровождают только граф де Бренн и Дюплесси. Она везла с собой очень немного вещей и большую часть драгоценностей.

Около шести часов утра, когда еще было темно, через окно, выходившее на западную террасу замка, Мария начала свой беспримерный спуск. Но из-за веса и тяжести шкатулок с драгоценностями она буквально соскользнула вниз. На террасе она очутилась ни жива ни мертва и решительно отказалась спускаться по еще одной веревочной лестнице к подножию стены. Тогда Марию и ее драгоценности завернули в простыни, тщательно обвязали и на веревке спустили в ров. Вторая часть спуска была менее блистательной, но зато и менее трудной для королевы-матери. Во время спуска уронили шкатулку с драгоценностями — одна из камеристок нашла ее в крепостных рвах через несколько часов, когда рассвело. Мария не стала оплакивать потерю, а поддерживаемая Дюплесси и де Бренном быстренько направилась к карете, стоявшей в укрытии.