Мишель Кармона - Мария Медичи

Людовик отказался отпустить сестер, но позволил матери забрать часть ее гвардейцев и жить в Блуа, он согласился также на все остальные условия.

Тогда Мария решила ускорить отъезд, который назначила на 3 мая. Встреча с сыном состоялась в передней ее апартаментов. Король явился первым. С ним младший брат Гастон Орлеанский, принц де Жуанвиль, Бассомпьер, Люинь, весь двор. Король совершенно невозмутим. После встречи он намерен ехать на охоту. Появляется королева. Ее осунувшееся лицо резко контрастирует с безмятежным лицом короля. Она расплакалась, когда он сказал: «Мадам, я пришел сюда, чтобы попрощаться с вами и заверить, что буду о вас заботиться как о своей матери. Я хотел освободить вас от забот, которые вы взвалили на себя, занимаясь моими делами. Вам пора отдохнуть от них, а мне — ими заняться: я решил, что один буду управлять моим королевством. Теперь я — король. Я отдал необходимые распоряжения для вашей поездки. Прощайте, мадам, любите меня и я буду вам добрым сыном».

Королева, плача, ответила: «Сударь, я огорчена тем, что не смогла править вашим государством во время моего регентства так, как бы вам хотелось, но уверяю вас, что я приложила, насколько могла, свои усилия и старание, и молю вас помнить, что остаюсь вашей смиренной и покорной матерью и слугой».

Эта речь была написана заранее и обсуждена Люинем и Ришелье. Но королева добавила от себя просьбу отпустить с ней интенданта Барбена. Ей пришлось повторить ее несколько раз, но безуспешно: король ничего не ответил. Видя, что Людовик собирается уйти, она подошла к нему и поцеловала его. Король поклонился и удалился. Встреча закончилась.

Люинь задержался на несколько мгновений возле королевы. Она снова попыталась упросить его отпустить с ней Барбена. Но Людовик XIII властно призвал фаворита к порядку: «Люинь!», и тот поспешил занять свое место при короле. Толпа схлынула. Твердо ступая, Мария отправилась во двор Лувра, где ее ожидала карета и свита. Было два часа пополудни. Шел дождь. В карету королевы сели мадам де Суассон, де Лонгвиль, де Гиз — они будут сопровождать ее до Бур-ла-Рен. Кортеж охраняют рейтары короля, за каретой королевы следует большая карета с ее багажом, маленькая карета, кареты принцесс, которые привезут их из Бур-ла-Рен, кареты мадам де Гершевиль и мадам де Бресье, а замыкает кортеж скромная карета епископа Шартрского Филиппа Юро и епископа Люсонского герцога де Ришелье. Благодаря роли, которую он сыграл в переговорах матери и сына, ему разрешено сопровождать Марию Медичи в Блуа и исполнять там функции главы ее совета.

Людовик XIII смотрел, как удаляется кортеж. До сих пор невозмутимый, король не смог сдержать своей радости. С явным удовольствием он приказал выезжать в Венсенский лес на свою первую охоту в качестве суверенного государя.

Блуа

Бывшая регентша не предполагала, что она настолько не любима народом: по дороге население встречало ее насмешками и непочтительными словами. В Блуа ей был оказан весьма прохладный прием: горожане не особенно радовались тому, что им пришлось принять у себя свергнутую королеву. Не было ни пышных церемоний, ни фанфар — королева проехала через город и закрылась в замке, ставшем отныне ее резиденцией.

Но Мария по-прежнему была королевой. Ее доходы позволяли ей вести почти такой, как и в Париже, образ жизни. При ее дворе главную роль играл епископ Люсонский — будущий кардинал де Ришелье, глава совета королевы.

Мария Медичи разместилась в западной части замка (сегодня его не существует: на этом месте павильон Мансара). Чтобы сделать ее жилище достойным королевы, поменяли все стекла, полностью перекрасили замок. Наскоро был построен дополнительный павильон для кабинета и гардероба. Девять тяжело груженных повозок привезли в Блуа мебель из ее апартаментов в Лувре.

Бюджет Марии Медичи на 1618 год полностью повторял бюджет 1616-го. У нее своя печать, свои офицеры, свои гвардейцы. Дополнительная милость Людовика XIII: он передал в распоряжение матери шестерых швейцарцев из числа его личных гвардейцев.

Монотонную жизнь в Блуа иногда прерывают какие-нибудь непредвиденные развлечения. Сады — это владения Марии Медичи: она сажает апельсиновые деревья, жасмин и мирт, строит оранжерею, разводит розы. Она вызвала из Парижа своих певцов и музыкантов. Иногда устраивается концерт, приглашаются музыканты из Блуа. Мария слушает не только лютни и скрипки, но также волынку и гобой. Она по-прежнему любит балет и устраивает представления для своего маленького двора.

Очень редко обитателей замка развлекают спектакли проезжающих мимо актеров. Мария Медичи сама создает театр: для нее писатель Буаробер переводит модную итальянскую пьесу Верный пастух.

Она не забыла о своей страсти к бриллиантам и драгоценным камням: 9 октября 1618 года заплатила 800 ливров за «большие настольные часы с боем, украшенные бриллиантами», 5 декабря 1618 года покупает бриллиант за 8400 ливров.

Мария по-прежнему щедра к посетителям, которым разрешено приезжать в Блуа, к членам своей свиты, к бедным и калекам. Она дает францисканцам деньги на строительство новой церкви. Церкви св. Николая она тоже дает деньги, с условием, чтобы ее колокола не звонили до десяти часов утра.

Спокойствие королевы — всего лишь маска. Она не смирилась с потерей власти и изгнанием. Она немедленно начинает плести интриги, которые должны вернуть ей власть, несмотря на то, что пишет Людовику XIII о раскаянии и добрых намерениях. У нее есть агенты, окольными путями она получает письма из Испании, Лотарингии, Италии, ведет тайную переписку с самыми неугомонными принцами.

Об этом очень быстро узнает Людовик. Он поражен, но не хочет признавать вины матери: «Я скрыл очень многое из того, что делалось против меня и моего государства людьми, которые утверждали, что делали это с вашего ведома и служа вам. Я вам обо всем доверительно сообщал и заверил, что у меня и мыслей не было заподозрить вас как участницу их дурных намерений или в том, что вы об этом знали».

Но король должен что-то делать. Прежде всего он сокращает количество визитов в Блуа, усиливает наблюдение за городом и его окрестностями, тщательно проверяются все, кто входит в замок и выходит оттуда. Но этого оказалось недостаточно, и было решено принять радикальные меры, удалив из Блуа главного (или главных) советника королевы.

Самым опасным считается Ришелье: он необыкновенно умен и коварен. Ему доверили сыграть роль миротворца, а он превзошел всех в искусстве лицемерия.

На заседании Совета короля было решено отправить Ришелье в ссылку, о чем сообщили его старшему брату маркизу де Ришелье. Получив письмо от него, младший брат не стал дожидаться приказа о ссылке и немедленно уехал из Блуа в свою епархию Люсон. Мария была в отчаянии: потрясенная, больная (пришлось пускать ей кровь), в страшной тревоге она пишет письмо за письмом, чтобы добиться возвращения своего епископа. Король непреклонен, и королева-мать вынуждена смириться.