Величайший из изменников. Жизнь сэра Роджера Мортимера, первого графа Марча, правителя Англии в 1327-1330 - Ян Мортимер

руках бросился Стефан де Франктон, не притормозивший даже, чтобы разглядеть жертву повнимательнее. Лишь потом, когда мертвые тела очищали от оружия и других личных принадлежностей, тело Лливелина опознали. Эдмунд Мортимер сам подтвердил, что это кузен его отца. К великой радости англичан младший брат Эдмунда, Роджер повез голову уэльского принца в замок Риддлан, — предъявить ее королю Эдварду. Так как после гибели Лливелина у него остался единственный ребенок, да и то девочка, попавшая под опеку Эдварда, Уэльс мог считаться окончательно завоеванным.

Подобным путем ученый Эдмунд Мортимер стал солдатом. В Винчестере монарх посвятил его в рыцари. С этого момента Эдвард вел жизнь барона и полководца, посещающего Парламент и вызываемого сражаться в кампаниях Эдварда Первого в Шотландии и Гаскони. Спустя год после гибели Лливелина Эдмунд снова был отправлен нести в Уэльсе военную службу и разбивать последние следы мятежа. В сентябре 1285 года он совершил нечто, на что никогда бы не пошел, случись ему остаться в Оксфорде. Мортимер женился. Невестой стала Маргарет де Фиенн, дочь Уильяма де Фиенна, троюродного брата королевы Элеоноры Кастильской, супруги Эдварда Первого. Через восемнадцать месяцев на свет появился Роджер Мортимер, восьмой лорд Уигмор.

*

Официальное обучение сына барона в конце тринадцатого столетия начиналось в возрасте семи лет. Роджер оставался в замке Уигмор, пока не достиг этих лет, воспитываясь вместе с младшим братом Джоном и четырьмя сестрами живущими в крепости дамами, преимущественно матерью и бабушкой. Нельзя сказать, что его матушка присутствовала дома постоянно, — большую часть времени она проводила, путешествуя с супругом по стране. Таким образом, юный Роджер, возможно, значительную долю начала жизни провел в обществе бабушки Мод, вдовы могущественного лорда Мортимера, его знаменитого деда.

Вне всяких сомнений, мальчика околдовывали истории о подвигах предка, тем не менее, у бабушки находились достойные выслушивания рассказы и о ее собственном прошлом. Отец Мод, Уильям де Браоз, был повешен Лливелином Великим по подозрению в совершении супружеской измены с его женой. Но тут и сравнения не получалось с ее матушкой, происходящей из по-настоящему исключительного клана, с Евой, дочерью Уильяма Маршала, влиятельнейшего из рыцарей христианского мира тех времен. Имя Уильяма Маршала произносилось с ощущением благоговейного страха. Он достигал успеха в каждом турнире, в котором принимал участие, и встречаясь с противниками при дворе, разом вызывал всех на поединок. Никто не осмеливался ему противостоять. После смерти Генри, второго сына Генри Второго, приходившегося Уильяму другом, опекаемым и учеником, Маршал получил от короля поручение выполнить последнюю просьбу покойного и отдать в Иерусалиме долг крестоносца. Проявленная там доблесть привела к тому, что цеплявшиеся за фрагменты христианского правления в Сирии рыцари не желали давать новому соратнику вернуться в Европу. Уильям Маршал в течение года победил в таком количестве сражений, какое другие могли насчитать лишь на протяжении лет семи. Когда разразилась борьба между Францией и Англией, он предложил решить проблему единой битвой четырех воинов с каждой из сторон и вызвался добровольцем, возглавившим список Туманного Альбиона. И снова никто не смог возразить Маршалу. В войне между Генри Вторым и его сыном Ричардом Львиное Сердце Уильям оказался человеком, вставшим на защиту королевского уединения и, таким образом, встретившимся с принцем в бою. «Припадаю к ступням Господним, Маршал», — воскликнул Ричард. «Не убивай меня!» На что Уильям ответил: «Пусть дьявол вас убивает, а я не стану» и вонзил копье в скакуна Львиного Сердца. Взойдя на трон, Ричард признал достоинство и верность Маршала, а тот, в ответ, доказал такую же преданность новому монарху, какую проявлял раньше по отношению к Генри Второму. На коронации Уильям нес золотые шпоры Ричарда, а потом, даже в преклонные годы, оставался самым пугающим противника воином в целой английской армии. Для юного Роджера знание, что единственный, кого опасался в сражение Ричард Львиное Сердце, — это его пра-пра-дедушка — было само по себе величайшим из сокровищ.

В возрасте около семи Роджера отправили обучаться зачаткам рыцарских навыков в дом дружественного вельможи. К кому конкретно — не известно. Есть несколько вероятных предположений. Наиболее оправдываемым считается, что это кто-то из могущественных лордов, связанных с родом Мортимеров, подобные графам Сурреям и Херефордам, либо же юный принц Уэльский. Менее вероятно, что Роджера послали к его заметно более скромному в социальном плане, но исключительно жесткому дядюшке, еще одному Роджеру Мортимеру, легче всего различаемому как лорд Мортимер из Чирка.

Тут стоит остановиться и обратить более пристальное внимание на дядюшку Роджера. Много лет спустя мужчины сблизятся и станут действовать почти как один, но обладающий двумя головами властелин огромного домена, охватившего Северный Уэльс и приграничную Марку. В 1282 году, когда Эдмунд Мортимер с братьями обнаружили на склоне над мостом Ореувин погибшего Лливелина, именно этот Роджер Мортимер повез голову покойного королю Эдварду в замок Риддлан. Выбор посланца был далеко не случаен, — его восхождение началось еще за несколько лет до описываемого эпизода. Отличающийся среди братьев Мортимер ярчайшей воинственностью Роджер заслужил стутус лорда упорной и безжалостной службой в армии монарха в Уэльсе. После смерти в 1277 году Поуиса, властелина Севера, его наследниками стали два маленьких мальчика, чьим опекуном и назначили нашего Роджера Мортимера. При покрытых неизвестностью обстоятельствах тот сделал наследство детей своим. Некоторые утверждали, что он утопил мальчиков в реке Ди. Хотя сейчас это представляется сомнительным, подобное преступление не считалось для данного человека необычным. В 1282 году Роджера утвердили в статусе господина данных земель, и, таким образом он стал лордом Мортимером из Чирка, воинственным властелином живущего без законов края. В каком-то роде Роджер из Чирка вернулся к памяти о старших членах семьи, вельможах с мечом наперевес, в двенадцатом столетии разрубавших соседей, особенно в Уэльсе, на мелкие кусочки. Но дети и уэльсцы не являлись для него единственной внушающей интерес мишенью. Мортимера обвиняли в совершении супружеской измены с Маргарет, супругой Роджера из Раднора, впрочем, как и с «многими другими женщинами». Учитывая женоненавистничество той далекой эпохи, не надо думать, что дело приподнимало покров над романтическими связями. Посланный увещевать Мортимера в прегрешениях священник был брошен в глубокий подвал замка Чирк. Созерцающие протяженность донжона сегодня могут лишь содрогнуться при мысли о подобном опыте, — подвал являлся помещением, выбитым в скале на глубине 18 футов под одной из башен твердыни, даже когда не подвергался подтоплению, он отличался сыростью, почти полным мраком и крайней степенью холода.

*

На северо-востоке от замка Уигмор, в паре часов езды на коне, раскинулся замок Ладлоу с окружающим его городком. В 1300 году и сам замок, и