Игорь Шелест - С крыла на крыло

 "При Центральном совете Осоавиахима образовалась группа по изучению реактивных двигателей, сокращенное название которой ГИРД. Всех работающих в области реактивных двигателей или интересующихся ими, а также желающих работать в данной области, которая может считаться областью, способной подготовить звездоплавание, просят сообщить свой адрес по адресу: Москва, Никольская, д. 27. Центральный совет Осоавиахима. Секретарю ГИРДа тов. Фортикову И. П.".

 Десятки лет гений и труд народа наращивал грандиозную "лестницу", которая помогла человеку достигнуть космической высоты.

 О создателях этой "лестницы" историки еще расскажут.

 Мне же хотелось остановиться на некоторых эпизодах участия летчиков-испытателей, моих друзей, в ракетных полетах на самолетах. Подчеркиваю - ракетных, и прошу недостаточно осведомленного читателя иметь в виду, что эти самолеты появились на перепутье двух дорог. Одна из них повела авиаторов в область турбореактивных полетов в плотных слоях атмосферы, другая - к созданию многочисленных малых и больших ракет и позволила человеку развить вторую космическую скорость в 39 тысяч километров в час.

 Рев моторов и даже проносящиеся низко самолеты не привлекают особого внимания на большом аэродроме. Разве что между делом взглянет кто-нибудь вверх, почти не сосредоточивая внимания. Такова обычная жизнь аэродрома.

 Но иногда - это бывает не часто - всякий, кто только может оставить свою работу, лезет на возвышение: на контейнер из-под мотора, на пожарную лестницу, на крышу ангара, - все хотят посмотреть предстоящий "цирк".

 В ясный зимний день 1946 года крыша ангара тоже была заполнена зрителями. С ангара аэродром как на ладони. Видны взлетные полосы укатанного снега, уходящие под углом вдаль.

 В морозном воздухе искрится, блестит голубизной огромное летное поле. По нему разбросаны темные еловые ветки, так виднее полоса.

 Невдалеке, сбоку елочного пунктира, расположился фургон руководителя полетов. Шахматные желто-черные стенки делают его похожим на игрушечный домик из кубиков. И здесь на крыше человек. Это уже сам руководитель полетов. Он тоже подчинился общему стремлению забраться как можно выше.

 В эти минуты ожидания каждый наблюдатель с особой остротой ощущает смелость и новизну предстоящего эксперимента, и тревогу за главного его участника.

 Взоры всех неотрывно следят за действиями в начале полосы. Там, в окружении деловито снующих людей стоит, опираясь на тонкие ножки в лыжах, словно в больших галошах, маленький самолет. Он скорее напоминает планер. Овальный фюзеляж с кабиной впереди и никаких признаков мотора и винта.

 Медленно тянутся минуты ожидания.

 Но вот по толпе словно пробежал электрический ток. Стоящие позади вытянулись на цыпочках, лица всех устремлены в одну точку. Насторожились.

 От самолета в стороны стали разбегаться черные фигурки людей, В хвосте его, будто в пробуждающемся вулкане, заметней заклубился белый пар.

 Проходит еще томительная минута. Все безмолвствует.

 В кабине человек. Один со своими мыслями, волей, энергией. Один, наедине с машиной. Она из металла, и в ней полторы тонны жидкостей в двух резервуарах. В одном - горючее, в другом - активнейший окислитель: крепкая азотная кислота. Их разделяют только алюминиевые перегородки баков. Если их соединить - произойдет бурное горение даже в безвоздушном пространстве.

 Летчик как бы вслушивается в бесшумный пульс машины, но слышит свой собственный. Его глаза медленно осматривают приборы, включенные тумблеры и, наконец, удовлетворенно глядят вперед, вдаль, на взлетную полосу. Теперь он готов! О чем он сейчас думает?.. Ответственнейший момент его жизни. Говорят, в одну секунду может промелькнуть многое. Я в это не очень верю. Знаю только наверняка: не думал он, что сейчас, в следующую минуту, "вскарабкается" на одну из первых ступенек грандиозной лестницы космической эры.

 - Я - "Дятел-три", разрешите взлет, - басит он в кислородную маску. Из-под ее клапана парит выдох, стекло фонаря слегка покрыто иголками инея.

 - "Дятел-три", взлет разрешаю, - четко стучит в уши ободряющий голос.

 Теперь вперед. Он нажимает на кнопку и открывает кран. Почти мгновенно слышится резкий хлопок, это нормально.

 Машина вздрогнула и медленно поползла вперед.

 С крыши ангара все хорошо видно. За самолетом вспыхнул длинный язык ослепительного бело-желтого пламени, как в гигантской сварочной горелке. Язык вытянулся своим острием на десятки метров назад, отчего маленькая машинка сразу превратилась в комету. Самолет уже промчался вперед, и только секундой позже до толпы донесся громкий хлопок, раздирающий уши грохот.

 Сам самолет теперь как-то затерялся в сиянии огненного клина. Удаляясь, он превратился в шаровую молнию. В конце взлетной полосы огненный шар отделился от земли и стремительно взвился вверх, уменьшаясь на глазах и оставляя за собой желтоватый шлейф дыма. Через минуту яркая звезда среди белого дня чертила восходящую спираль в морозной дымке чистого неба.

 Взлетел ракетный самолет.

 Таких взлетов было немного. Честь первооткрывателя ракетного старта с земли с человеком на борту принадлежит летчику-испытателю Григорию Яковлевичу Бахчиванджи.

 Это произошло 15 мая 1942 года. Взлет его видели тогда лишь члены государственной комиссии и лица обслуживающего персонала.

 Но спустя двадцать лет эпизоды полетов Григория Яковлевича смогли увидеть многие. Во всяком случае, все, кто смотрел фильм "Путь в небо". В картину удачно вмонтированы хроникальные кадры киносъемки полетов Бахчиванджи. Невозможно без волнения смотреть подлинные кинокадры его аварийной посадки. Там сказано: "Эта авария окончилась для летчика благополучно. Он погиб позже, 27 марта 1943 года, на седьмом испытательном полете".

 Да, то был седьмой полет по программе "огневых" испытаний крохотного ракетного самолета БИ-1 Владимира Федоровича Болховитинова и шестой полет на этом самолете Григория Бахчиванджи.

 А за полгода до этого, в октябре 1942 года, после своего второго полета на БИ-1, Жора - так звали Григория Яковлевича близкие друзья - в ответ на поздравления с удачей произнес слова необычные, вызвавшие изумление и споры. Однако он оказался, к сожалению, прав.

 Рослый, чернобровый, кудрявый человек, неиссякаемый оптимист с улыбкой, открывающей всему свету великолепные зубы, встал и просто сказал:

 - Друзья мои, спасибо за все, за труд ваш, за пожелание здоровья. Но знаю: я разобьюсь на этом самолете.

 В мгновенье все умолкли. Ведущий инженер Рабкин протестующе поднял руку, не успев вымолвить слово.