Тони Санчес - Я был драгдилером "Rolling Stones"

Я тогда жил вместе с ними на Чейн-Уолк. Но я только нюхал кокаин и героин и никогда не ширялся. В этом меня спасал мой патологический страх, возникавший при виде иглы.

Доставать достаточно наркотиков на троих было не так уж легко. Я через друзей в Сохо покупал героин и кокаин у зарегистрированных наркоманов. Зарегистрироваться было очень просто. Делаете себе укол, приходите к одному из пяти или шести лондонских врачей, работающих с наркоманами, и говорите ему, что вы сидите на игле. Они без всякой проверки и по очень дешевой цене выписывают вам героин и кокаин (это было еще задолго до того, как выяснили, что подсесть на кокаин физически невозможно). После этого наркоман идет на улицу и продает все, что получил, с солидной прибылью. Единственной проблемой было то, что эти подростки-продавцы были достаточно ненадежны и продавали товар нерегулярно, так что иногда у Кита с Анитой не выдерживали нервы или начиналась ломка прежде, чем я успевал найти наркотики.

Кит с Анитой сильно изменились, и я понимал, что их меняет именно героин, исподволь постепенно разрушая их личности. Кит иногда прятал немного порошка про запас, втайне от нас с Анитой, и тогда я становился свидетелем семейных скандалов, обостренных тем фактом, что Кит, употребляя героин, терял всякий интерес к сексу. Это еще больше убеждало меня в том, что ширяться не стоит, да и нюхать я старался поменьше. Я не имел никакого желания проводить каждый день от укола до укола.

У них обоих было множество друзей, однако теперь в основном нашими гостями были те из них, что стали наркоманами, или те, кто мог достать очередную дозу. Однажды к нам заехал один известный гитарист и сказал Киту, что знает хорошего дилера, который может продать сразу большую партию. Мне поручили встретиться с ним и проверить, что за дурь он предлагает. Дело в том, что продавцы наркотиков часто ведут себя довольно подло. Они с радостью подсунут вам стрихнин вместо героина, если вы такой идиот, что этого не заметите. Однако у этого парня действительно был первосортный фармацевтический героин и кокаин, и Кит согласился заплатить за все полторы тысячи фунтов.

— Может быть, у меня появится еще. — Дилер подмигнул мне. — Если что, я позвоню. А если вам что-нибудь будет нужно, то тоже свяжитесь со мной.

— Знаете, что он сделал? — рассказал друг, который нас на него вывел. — Взломал на севере одну из химических лабораторий и украл все, что там было.

— Практичный чувак, — сказал Кит.

Спустя дней десять дилер позвонил и сказал, что у него есть новая партия кокаина и героина. Я быстро перебросился парой фраз с Китом и предложил парню встретиться у выхода из станции метро «Лэдброк Гроув». Я прождал его тем холодным мартовским вечером полтора часа. Он так и не появился, и, разочарованный, я вернулся домой.

— Он не приехал, — печально сказал я Киту.

Но тот только хихикнул и сказал, что это не важно. Он был сильно под кайфом, таким я уже давно его не видел. Анита тоже была в таком состоянии, что не могла подняться по лестнице. Я промолчал. Если они нашли новый источник, через который могут доставать наркотики, — что ж, удачи им в этом. Гораздо позже я абсолютно случайно выяснил, что Кит в тот раз перезвонил дилеру и попросил встретиться с ним в другом месте. И хотя я был одним из самых близких его друзей, торчковая паранойя и жадность у Кита дошли до того, что он заподозрил, что я могу украсть часть его драгоценного героина.

Тем временем дилер продолжал раз в месяц приезжать в Лондон. Он встречался с Китом на студии «Олимпик» и передавал ему очередные пакеты с наркотиками стоимостью в среднем около 2300−2400 фунтов. Порошок был прекрасного качества, и Кит старался поддерживать дружеские отношения с этим дилером; тот продавал примерно одну пятую часть того, что нужно было Киту. И когда дилер неожиданно появлялся на Чейн-Уолк с внеочередной партией товара, Кит всегда быстро выписывал ему чек на 2300 фунтов.

Затем парень внезапно исчез, и в следующий раз его имя уже упомянул молодой полицейский сыщик, обратившийся к Киту. Он немного благоговел перед одним из «Роллинг Стоунз», но все же пришел спросить, на что выписывал Кит чек тому парню.

— А, этот, — ответил Кит, — да, какой-то друг моих друзей, гитару мне доставал.

— О, спасибо, сэр, — ответил полицейский, — я так и думал, что есть какое-то рациональное объяснение.

Дилера задержали после облавы на автостоянку. В его «Мини-Купере» был стальной сейф, а в нем — наркотики и записи обо всех покупателях: как много они покупали и когда. Конечно, среди них лидировал Кит. Поначалу полицейские решили, что им сказочно повезло, и пообещали дилеру райские условия — избавить его от срока, если он поможет им подобраться к Киту Ричардсу и прижать его. Дилеру ничего не оставалось делать, как расколоться, и он написал полицейским длинное и подробное признание: «Все началось в феврале, когда у меня было с собой три унции кокаина и несколько граммов героина. Я поехал в Лондон. Там через друзей познакомился с Китом Ричардсом и продал ему наркотики за 1500 фунтов. С тех пор я каждый месяц продавал ему понемногу. Если его не было, я передавал ему наркотики через его знакомых».

Кроме того, дилер предоставил полиции детальные отчеты, что и сколько покупал у него Кит, вроде такого: «Я позвонил Киту, мы договорились встретиться на студии «Олимпик» в Барнсе около полуночи. Он опаздывал, и я позвонил ему домой. В итоге мы встретились только в 1.30 ночи в коридоре студии, где я передал ему унцию кокаина и грамм героина».

Однако в итоге все сложилось неожиданно: дилер, к большому его неудовольствию, был обвинен в двух кражах из химических лабораторий и в четырех случаях хранения. Он получил шесть лет, и полиция больше никогда не трогала Кита. До сих пор не знаю, с чем это было связано.

Тем временем Джаггер все больше увлекался деловой стороной существования группы. Имея экономическое образование, он быстро понял, в какую каббалу они попали с контрактами, которые подписывали когда-то на скорую руку, иногда даже толком не прочитав.

То, что он обнаружил, его вовсе не обрадовало. Спустя некоторое время он решил порвать с менеджером Алленом Клейном и со студией «Декка». Он поговорил с остальными членами группы, и все согласились с ним.

«Декка» им не нравилась, во-первых, потому, что состояла в основном из людей старшего поколения, строгих и, кажется, абсолютно лишенных воображения. А во-вторых, платила им мизерную долю прибыли.

Звукозаписывающая компания, однако, была вовсе не в восторге от того, что группа, приносящая им огромные деньги, собирается порвать с ними. По одному из пунктов контракта, на который «Роллинг Стоунз» не обращали до этого внимания, студия принудила группу передать им запись еще ни разу не выходившей песни.