Сергей Марков - Онассис. Проклятие богини

Шестого августа 1959 года яхта бросила якорь в бухте у горы Атос, все вышли на берег, чтобы посетить монастырь, где гостей встречал специально для этого прибывший патриарх Константинопольский. Мария и Аристотель встали перед ним на колени. Патриарх назвал Марию «самой знаменитой в мире певицей», Онассиса — «современным Улиссом»… И торжественно благословил влюблённых, причём его высочайшее благословение было сродни венчанию — стоявший в стороне Баттиста так и подумал: истинное венчание. После чего капитан «Кристины О.» под колокольный звон занёс пожертвования — полный саквояж долларов.

На «Кристину О.» Мария возвратилась уже другой женщиной.

«Вечером 6 августа, — пишет Менегини в своих воспоминаниях, — когда мы вернулись на борт, я увидел, что она изменилась до неузнаваемости. Она отказалась идти спать. Когда же я сказал ей, что устал, она ответила: „Делай, что хочешь, а я останусь здесь“. С этого вечера началась их связь…»

На глазах изумлённой публики Мария и Аристотель удалились в каюту Онассиса. И занялись любовью, не обращая внимания ни на гостей, ни на присутствие супруги Аристотеля Тины и супруга Марии Менегини, слышавших доносившиеся из-за дверей ноты любовных арий… Разница с теми, кто Марию Каллас окружал раньше (в основном, чего уж скрывать, гомосексуалисты и лесбиянки), была колоссальной. Развращённая театральная и околотеатральная публика — и морской волк из глобального бизнеса.

Супруг певицы получил на этой почве нервное расстройство. Тина Онассис, в свою очередь, влюбилась в другого гостя — Рейнальдо Эррера, тоже миллиардера…

Однажды, когда во время очередной пирушки на «Кристине О.» Тина буквально вешалась на шею Рейнальдо, Аристотель с одним из своих служащих покинул яхту и долго рассказывал ему о своих семейных неурядицах и мужских проблемах. Тому становится понятно, что Аристотелю давно безразлична судьба его брака, причём до такой степени, что он разрешает Тине отправиться в круиз с мужчиной, которого считает её любовником, и даже ненавязчиво, но весьма щедро спонсирует эту её затею.

Бурные романы сии развивались на глазах невозмутимых сэра Уинстона и леди Черчилль, иногда просивших Марию что-нибудь им спеть, но чаще получавших вежливые отказы Примадонны.

Через несколько дней после круиза Тина Онассис сделала заявление для прессы:

«После того как мы расстались этим летом в Венеции, я надеялась, что Онассис достаточно любит своих детей и уважает наши семейные отношения, чтобы встретиться либо со мной, либо устроить встречу между нашими адвокатами для урегулирования возникших проблем. Однако ничего подобного не произошло. Я глубоко сожалею, что Онассис не оставил мне никакой другой альтернативы, как начать бракоразводный процесс с ним в Нью-Йорке. Со своей стороны я по-прежнему желаю всех благ Онассису и надеюсь, что по окончании всех этих формальностей он продолжит с таким же успехом вести тот же образ жизни, что и раньше, но в котором я не принимала никакого реального участия».

Развод по-американски предполагал широкую огласку и даже привлечение в качестве свидетеля Марии Каллас. Но Онассису — как всегда — удалось решить вопрос и договориться. Тина как бы забыла о Марии и стала обвинять мужа в измене с некоей миссис Ринеландер, с которой Онассис спал пять лет назад и которую, учитывая его активную, разнообразную и многогранную сексуальную жизнь, вряд ли помнил.

А сама Мария вскоре объявила мужу, который, напомним, был старше её на 28 лет: «Между нами всё кончено. Я люблю Ари!»

Одновременно начались два бракоразводных процесса.

Связь Онассиса и Каллас стала самым громким светским скандалом сезона. Интенсивно общавшийся в это время с прессой Менегини заявил: «Онассис хочет жениться на Марии, но лишь для того, чтобы позолотить свои мрачные танкеры именем великой певицы!» Доля истины в его словах, безусловно, была. С одной лишь поправкой. Брак с Марией Онассису был не нужен и, несмотря на страстное желание Марии Каллас стать его законной супругой, их свадьба так и не состоялась, хотя связь между ними продолжалась и после второго брака Онассиса с Жаклин Кеннеди.

Пятнадцатого августа в дом Менегини приехал сам Аристотель Онассис со своей многочисленной охраной. Ослепительно улыбаясь, он похлопывал Баттисту по плечам и спине, хохотал, рассказывал анекдоты… Он приехал покупать Марию — как очередной корабль.

— Сколько ты за неё хочешь? — пытал Ари. — Пять миллионов? Десять? Считай, они уже у тебя в кармане, старик!

Баттиста противился.

— Локти же будешь кусать…

Третьего сентября один из папарацци сделал в миланском ресторане «Рандеву» фотоснимок нежно обнимающихся в танце Марии и Аристотеля — и продал его во все газеты, в одночасье разбогатев. Чуть позже их сфотографировали целующимися в лобби-баре отеля «Принсипе Савойя»…

«Мой разрыв с мужем был уже давно предрешён, — заявила Мария журналистам. — Это решение окончательное. Отныне моим импресарио буду я сама. А круиз на „Кристине“ оказался простым совпадением. С Онассисом мы давние друзья, он поклонник моего таланта. К тому же он является и моим деловым партнёром. Я получила приглашение в оперный театр Монте-Карло, а также предложение сняться в фильме».

«Я надеюсь, — заявил Менегини, — что, оформив официально наш разрыв, мы останемся с Марией в добрых отношениях. Я не держу зла на Марию, которая честно мне во всём призналась. Но я не прощаю Онассиса, нарушившего священные у древних греков законы гостеприимства».

Сам Онассис упивался очередной победой. «Естественно, я польщён тем, что такая женщина, как Мария Каллас, влюбилась в меня! — говорил он репортёрам. — А кто не был бы польщён?»

Мария отменяла концерты, съёмки на телевидении… Эльза Максвелл, будто воспользовавшись смятением чувств своей пассии, организовала в прессе травлю Марии: писала, что она повела себя как обыкновенная греческая проститутка, что песня её спета в буквальном и переносном смысле слова. (В Далласе Мария пела в «Лючии ди Ламмермур» и в сцене безумия героини ей не удалась финальная ми-бемоль — после чего певица устроила истерику.)

В сентябре Мария и Аристотель вновь совершили круиз на «Кристине О.». Бурный роман. Жаркие греческие ночи. Поистине божественная страсть.

«Возможно, — писал музыкальный критик Антонио Гирингелли, — Каллас в последние годы совместной жизни с Менегини испытывала определённую сексуальную фрустрацию. Вернувшись к нормальной жизни, она не могла уже всю себя без остатка отдавать искусству».

Мария переехала к Онассису, и их роман продолжился на Лазурном Берегу. Она теперь почти всё время жила на «Кристине О.» — чаще в одиночестве, так как Аристотель летал по миру, заключая многомиллионные сделки.