Сергей Кабанов - На дальних подступах

Вылазка на Бенгтшер не удалась, хотя десантники действовали смело и дрались героически, что подтверждено и материалами противника, и сообщениями тех раненых бойцов, которые вернулись на родину после выхода Финляндии из гитлеровского блока и освобождения наших военнопленных. Вся беда заключалась в том, что мы не достигли внезапности. В светлую июльскую ночь наблюдатели с Бенгтшера не могли не заметить подошедшие к острову катера, тем более что после нашей вылазки на Моргонланд они были насторожены; известно же, что противник после нашего нападения на Моргонланд и уничтожения его наблюдательного поста усилил гарнизон Бенгтшера. Допустив к берегу первый наш катер и высадку десантной группы, противник не дал подойти второму и выгрузить взрывчатку с подрывниками — а это для диверсионной вылазки было крайне важно. Тяжелые батареи врага, его авиация, а потом и корабли, вызванные маячниками Бенгтшера, блокировали на этом острове наш десант, по существу уже овладевший почти всей территорией и ведший бой за маяк. Противнику удалось высадить на остров контрдесант, воспрепятствовать подходу наших катеров, пытавшихся снять тех наших героев-пограничников, которые еще продолжали борьбу. Мы потеряли тридцать отборных десантников; выжили, вернулись годы спустя немногие; мы потеряли и катер с экипажем.

Но все же бой закончился, и не в пользу врага. Урон он понес большой: корабль с экипажем в сто человек, определенное число матросов и офицеров ранеными на других кораблях, два боевых самолета и до полусотни шюцкоровцев на самом Бенгтшере — из его гарнизона и из доставленного туда в ходе боя пополнения.

Таковы итоги боя, хотя нас они никак не радовали.

Тем более что в тот же день мы понесли еще одну тяжелейшую для нас потерю.

На взрытой воронками взлетно-посадочной полосе скапотировал самолет Алексея Касьяновича Антоненко. Погиб наш славный герой, любимец гарнизона. Мы похоронили его на площади перед Домом Флота рядом с Героем Советского Союза Борисовым.

Я не должен был соглашаться на этот бой, не веря в его успех. Горько сознавать, что все могло быть иначе.

27 июля, в День Военно-Морского Флота СССР, мы получили поздравительную телеграмму от Главного командования северо-западного направления, подписанную двумя членами Политбюро — К. Е. Ворошиловым и А. А. Ждановым.

«Начавшаяся Отечественная война, — писали товарищи Ворошилов и Жданов, — показала, что за истекший период бойцы, командиры и политработники военно-морской базы Ханко являли собой образец настоящих большевиков и патриотов социалистической Родины, честно и беззаветно выполняющих свой долг.

Отдаленные от основных баз, оторванные от фронта, в тяжелых условиях и под непрекращающимся огнем противника, храбрые гангутцы не только смело и стойко держатся и обороняются, но и смело наступают, наносят белофиннам ощутительные удары, захватывая острова, пленных, боевую технику, секретные документы.

Ваша активность — хороший метод обороны. Смелость и отвага гарнизона — лучший залог успеха в окончательной победе над врагом.

Передайте героическим защитникам базы от Главного командования северо-западного направления нашу благодарность и искреннее восхищение их мужеством и героизмом.

Главком: Ворошилов, Жданов».

Такая высокая оценка укрепила наступательный порыв гарнизона. Политотдел базы, возглавляемый полковым комиссаром Петром Ивановичем Власовым, развернул большую политическую работу в частях в связи с этим поздравлением. Радиограмма была размножена листовкой и напечатана в нашей газете, тоже работавшей под огнем. Как раз в этот праздничный день на пороге редакции был убит редактор базовой газеты батальонный комиссар Федор Зудинов, были ранены краснофлотцы из типографии — не было уже на полуострове места, недоступного снарядам. Но газета продолжала выходить, а в нашем гарнизоне она играла особую роль. Мы редко получали газеты из Таллина и Кронштадта, а потом и совсем перестали их получать. Редактором стал работник политотдела базы полковой комиссар А. Е. Эдельштейн.

Номер базовой газеты с поздравлением от членов Политбюро каждый гангутец хранил как награду.

Глава десятая

Тыл и фронт

Чем дальше, тем труднее становилась наша связь с Большой землей. Положение там, на материке, а следовательно, и на море и в воздухе, осложнялось. Немцы захватили Латвию, вторглись в Эстонию, в Белоруссию, на Псковщину, вышли на берег Финского залива, угрожали ближним подступам к Ленинграду. Мы все это чувствовали на себе, флоту становилось все сложнее нас снабжать, связывающие нас коммуникации утончались, вот-вот они прервутся и начнется полная блокада. Оборона, естественно, строилась круговая, мы ее наращивали и в июле, и в августе, и в последующие месяцы. Работ строительных — непочатый край, и воевать надо активно, как приказано командующим флотом и подтверждено в радиограмме Главного командования северо-западным направлением. У нас тоже возникло обычное деление на тыл и фронт, но оно было, конечно, условным. Фронт — это там, куда достает автомат и пулемет врага. Тыл — там, где рвутся только снаряды и бомбы. Значит, город, порт, аэродром — все это тыл. О характере жизни такого тыла можно судить и по уже рассказанному, и по хронике событий второго месяца войны — конца июля и не менее жарких недель августа.

Утром 26 июля из Таллина пришел флотский военный транспорт «Металлист» с важнейшими для нас грузами, включая продовольствие и боезапас. За десять дней до этого мы уже почувствовали сложность разгрузки транспортов в порту под огнем броненосцев и береговых батарей противника. Он видит каждый идущий к нам корабль еще на далеких подходах к полуострову и сразу же нацеливает дальнобойные орудия на порт. Но разгружать боезапас на рейде тяжело, это надо проделать быстро и как можно скорее вывезти груз из города в места рассредоточения.

Буксиры затянули «Металлист» в порт к пирсу в час интенсивного огня по городу. Разгружали быстро. К вечеру все разгруженные ящики со снарядами и патронами вывезли за город, и вовремя: маннергеймовская артиллерия обрушилась на порт. Разгрузку пришлось прекратить, укрыть краснофлотцев в убежищах, а поврежденный снарядами транспорт вывести на рейд. Весь оставшийся на нем груз уже на рейде снимали на буксиры и перебрасывали на полуостров. Наши судоремонтники тотчас приступили к ремонту «Металлиста».

Противник перенес огонь снова на город. Там часть домов уже выгорела, часть была разрушена, в городе остались госпиталь, управление железной дороги, отдел тыла, политотдел, редакция и типография. Шюцкоровцы, наверно, не предполагали, что город опустел, иначе трудно объяснить настойчивое и варварское его разрушение.