Сергей Кабанов - На дальних подступах

Разведывательные полеты помогали нам неусыпно следить за приготовлениями противника на северо-западном фланге. Опрос пленных, а также изучение захваченных в бою секретных документов позволили нам определить силы врага.

Мы установили, что в период между 10 и 14 июля противник создал так называемую «ударную группу Ханко» для действий на сухопутном фронте. В ее составе: 13, 14 и 55-й пехотные полки, 11, 21 и 31-я пограничные роты, 12-я и 39-я артиллерийские роты, саперный батальон и отдельная саперная рота. Учитывая, что перед фронтом бригады кроме батальона 55-го пехотного полка был и отдельный шведский добровольческий батальон, а на полуострове Падваландет — 10-й пехотный полк, общая группировка противостоящих нам войск противника составляет почти две дивизии. Кроме того, пленные с островов Хесте, Лонгхольм, Вракхольм и Грислом показали, что накануне нашего десанта гарнизоны всей восточной группы островов были усилены батальоном, прибывшим из города Хамина, численностью до тысячи солдат, с ротами пулеметной и минометной.

Значит, наша активность на островах вынудила противника опасаться за свои фланги. И когда 19 июля мы получили от командования с Большой земли предупреждение о двух дивизиях, сосредоточенных в районе Ханко, нас это не застало врасплох и не встревожило, мы к этому были подготовлены и успели проделать большую, если не сказать колоссальную, работу по созданию сильной обороны. Большую, но еще не всю. Еще многое надо было достроить и построить, укрепить, перевести под землю, организовать.

На складах артиллерийского отдела тыла базы накопилось несколько тысяч унитарных патронов для 100-миллиметровых пушек. В 30-м дивизионе действовала одна батарея этого калибра. Генерал Дмитриев предложил использовать доставленные 16 июля сотки для создания новой, 3-й железнодорожной батареи. Нужны три новые четырехосные платформы, годные для использования в качестве транспортеров, и несколько крытых вагонов под боезапас и для личного состава будущей батареи.

С тех пор как прекратилось железнодорожное сообщение с Ленинградом через Финляндию, в базе осталось достаточно подвижного состава.

Генерал Дмитриев, поддержанный штабом базы, привлек к строительству батареи и позиций для нее специалистов не только из нашей железнодорожной артиллерии, но и таких замечательных инженеров, как Семен Евдокимович Киселев и его коллега Николай Семенович Котов, начальник инженерной службы сектора береговой обороны. Я подписал приказ о сформировании железнодорожной батареи № 10 и установке пушек на платформах. Командиром назначили лейтенанта М. Е. Шпилева с острова Граншер, комиссаром политрука Н. Гашева. Помощником командира лейтенанта Я. Т. Самойлова. С других батарей береговой обороны отобрали 80 краснофлотцев и старшин на эту батарею.

Лейтенант Шпилев вспоминает, что отбором людей майор С. С. Кобец занимался сам, заставляя прижимистых командиров расставаться не с худшими, а с лучшими специалистами. Мы придавали этому делу большое значение, рассчитывая, что будущий бронепоезд Шпилева, как это и оказалось на практике, сможет вести эффективную контрбатарейную борьбу, прикрывать аэродром, взлет и посадку истребителей, в пределах дальности уничтожать катера, баржи, корабли противника. Инженеры Киселев, Котов и лейтенант Шпилев отлично справились с установкой корабельных систем на железнодорожные платформы, со всеми монтажными и маскировочными работами, с подбором и оборудованием четырнадцати огневых позиций — все это выполнили сами батарейцы под непрерывным артиллерийским огнем за двадцать дней. Мы с нетерпением ждали, когда 10-я вступит в строй.

19 июля прилетели два СБ для действий против броненосцев и других кораблей, скрывающихся в шхерах. Авиация флота уже несколько раз наносила по ним мощные бомбовые удары. СБ нашли у острова Хегсор броненосец, стоящий на якоре. При сильном огневом противодействии зениток они сбросили бомбы, но в цель не попали. На следующий день СБ летали дважды, одной бомбой зажгли вражеский эсминец, двумя потопили транспорт, но броненосца не нашли. Надо снова организовать разведку.

Вечером в тот же день на разведку вылетели на «ишаках» Леонович и Геннадий Цоколаев, лейтенант, один из самых замечательных наших летчиков. Броненосца они не нашли, но, атакованные истребителями противника, вступили в бой и сбили каждый по одному «Фоккеру-Д-21».

Пока мы решили использовать СБ для удара по району Вестервика, где скопилось много десантных судов и была обнаружена нами сильная противовоздушная оборона. Два СБ и семь наших истребителей 24 июля пробомбили этот район, вызвали сильный пожар, а потом и взрыв на острове Сюдланд, где стояла вражеская батарея. После налета туда ходили наши разведчики-истребители. Вестервик горел, дымом окутало и остров Сюдланд. Разведчикам пришлось принять воздушный бой. Лейтенант Овчинников сбил истребитель «фиат».

Противник в те дни недосчитался многих самолетов. 23 июля девять «чаек» — самолетов И-153 — капитана Белоусова и два И-16 Героев Советского Союза Антоненко и Бринько летали штурмовать сухопутный аэродром в Турку. Установив, что самолетов на этом аэродроме нет, Белоусов дал команду осмотреть порт. В гавани обнаружили два больших гидросамолета, похожих на немецкие «Дорнье-Валь». Зенитки открыли сильный огонь и сбили одну «чайку». Антоненко и Бринько расстреляли оба гидросамолета.

На следующий день оба героя и с ними на «чайках» летчики Белорусцев и Лазукин полетели на штурмовку морского аэродрома в Турку. Они обнаружили там пять гидросамолетов со свастикой на фюзеляжах. Два после штурмовки вспыхнули, как факелы, три не горели, но летчики видели, что от фашистских машин отлетают и тонут в воде части плоскостей, какие-то куски.

Внезапно появились шесть «фоккеров». Антоненко (он был старшим в группе) дал знак уходить и вывел товарищей из зоны зенитного огня в порту. Шесть истребителей врага бросились вслед нашей четверке. Над заливом в районе острова Эрэ Антоненко и его товарищи внезапно повернули преследующим навстречу и приняли бой. Бринько, ввязавшись в бой с двумя «фоккерами», сразу же сбил одного, отвернул в сторону и увидел, что Антоненко в опасности: один самолет атакует его в лоб, другой заходит в хвост. Короткой очередью Бринько сбил второго «фоккера». В итоге воздушного боя Антоненко, Белорусцев и Лазукин сбили по одному «фоккеру», Бринько — двух. Десять самолетов, уничтоженных в тот день четверкой наших, и один, сбитый во время разведки результатов бомбового удара по Вестервику Овчинниковым, — отличный и примерный итог для всего нашего гарнизона. Было чему учиться у наших гангутских летчиков.