Чувство. Тетради - Вацлав Нижинский

наливаются кровью. Я люблю людей, которые много пишут, ибо знаю, что они есть мученики. Я люблю мучеников для Бога. Я знаю, что многие скажут, что надо писать для денег, ибо без денег нельзя жить. Я скажу со слезами на глазах, что эти люди подобны распятому Христу. Я плачу, когда слышу подобные вещи, ибо я испытал на другом. Я танцевал для денег. Я чуть не умер, ибо был переутомлен. Я был подобен лошади, которую заставляют кнутом тянуть тяжесть. Я видел ломовых, которые стегали лошадей до смерти, ибо не понимали, что лошадь не имеет силы. Ломовой гнал лошадь под гору и хлестал кнутом. Лошадь упала и из зада вывалились все кишки. Я видел эту лошадь и рыдал в душе. Я хотел рыдать вслух, но понял, что люди меня примут за плаксу, а поэтому плакал про себя. Лошадь лежала на боку и кричала от боли. Ее крик был тихий, она плакала. Я чувствовал. Эту лошадь ветеринар застрелил из револьвера, ибо ему жалко было этой лошади. Я знаю историю о собаке. Я познакомился с одним спортсменом-французом, месье Ремоном. Я ему сказал, что его собака очень красивая, но он с плачем в голосе мне сказал, что он застрелит эту собаку, ибо чувствует, что лучше, чтобы она умерла, чем мучилась с голоду. Я понял, что у него нет денег, а поэтому хотел ему помочь. Я знал, что он человек с амбицией, ибо любит выигрывать серебряные кубки в скелетоне. Скелетоном называется тот спорт, когда человек ложится на живот на санки из стали и пускает в ход всю силу для скорости. Такая скорость очень опасная. Многие спортсмены были убиты по случайности. Эти спортсмены чувствуют вино или табак, а от этого у них нервы при малейшем поступке раздражаются. Они идут на «пист» и пускают всю силу в ход. Они нервничают и убиваются. Я сказал об этом месье Ремону, и он меня понял. Он упал во время гонки и чуть не убился. Я ему сказал, что я думаю, что он сегодня нервен, ибо он выкурил много. Я ему дал почувствовать, что у него горе. Я заметил его слезу, но не показал ему этого, ибо боялся, чтобы он не заплакал. Он мне сказал, что он застрелит свою собаку. Я плакал, и он тоже в душе. Он почувствовал, что я люблю собаку, и ушел, оставляя мою жену и меня. Я ушел грустный. Я заметил: когда я ем мясо и проглатываю, не жуя, то мое кало выходит с трудом. Мне приходится натуживаться настолько, что у меня чуть не лопаются жилы на шее и лице. Я заметил, что вся кровь приливает к голове. Я понял, что при такой натужке человек может получить «апоплексию». Я не знаком с этой болезнью, но знаю случай, о котором хочу рассказать. Мое кало не выходило. Я страдал, ибо я имел боль в проходе. Мой проход был невелик, а кало было больше. Я натужился еще раз, и кало немного подвинулось. Я стал потеть. Я имел холод и жару в теле. Я молился Богу, чтобы он мне помог. Я натужился, и кало вышло. Я плакал. Мне было больно, но я был счастлив. После окончания всей этой процедуры я подтерся и почувствовал боль в заду. Я заметил кусок кишки, вышедшей наружу, и испугался. Я стал втыкать эту кишку в зад, ибо думал, что эта кишка всосется, но она не всосалась. Я плакал. Я боялся за мои танцы. Я знал, что такое вышедшая кишка из зада. Я плакал, тогда Бог мне сказал, чтобы я не ел мяса и жевал мою пищу долго до проглатывания. Я это сделал и заметил, что мое кало вышло свободнее. Я стал есть меньше. У меня кишка всосалась. Я был счастлив. Я знаю людей, у которых кишка очень большая, и они не могут ни сидеть, ни ходить, и что им приходится прибегать к свечкам и другим способам, чтобы кало выходило. Но никакой доктор, по крайней мере, я не слышал, не дал совет людям, чтобы бросили есть мясо и проглатывать пищу кусками. Я знаю, что Оскар страдает от этой болезни. Ему доктора советовали сделать операцию. Он боится. Он царапает зад. Я видел, когда с ним лежал в одной комнате, ибо моя жена меня еще боится, ибо Доктор Френкель ей сказал, что я болен нервами. Я знаю, что люди умирают от «рака», а поэтому думаю, что «рак» есть не что иное как разложение крови. Люди питаются всякими консервами и мясом, а поэтому их кровь выделяет вещества ненужные. Моя жена и все боятся «рака». Я тоже боюсь, но я понимаю, как можно избавиться от «рака». Доктор Френкель смеялся, когда я ему говорил о «раке». Он смеялся, ибо думал, что я ничего не понимаю в медицине. Я ему показал пример, и он заинтересовался, но он был уставши от еды, а поэтому бросил этот разговор. Мы ели одновременно, ибо он был приглашен к нам женою. Он наблюдал за мною, ибо хотел понять, сумасшедший я или нет. Он до сегодняшнего дня убежден, что у меня не всё в порядке. Я знаю, что у него «не всё в порядке», ибо он человек нервный. Он много курит, ибо взял эту привычку из школы. Я думаю, что многие курят, ибо думают о представительности. Я заметил, что люди курящие имеют гордую осанку. Я зашел к президенту Санкт-Морица господину Гартману. Я хотел им немного дать жизни, а поэтому зашел поговорить. Оскар стал говорить с президентом. Я заметил, что президент осанился, и Оскар тоже, и они закурили. Я смотрел через подзорную трубу на горы, ибо мне сказали, что можно увидеть оленей. Я посмотрел, и ничего не увидел, и сказал, что предпочту не видеть оленей, ибо я пришел видеть их. Они засмеялись, и я почувствовал, что они не интересуются мною. Они интересовались Оскаром. Я их оставил и стал искать оленей. Я наставил трубу и навел на оленя. Олень не испугался моего взгляда, и я его мог хорошо видеть. Я видел старого и толстого оленя. Он мне напомнил президента Гартмана. Я сказал, что этот олень повернулся задом. Я хотел им дать почувствовать себя, но им было не до меня. Я сказал Оскару, что надо идти есть, ибо суп ждет нас, а мы ждем суп. Гартман с женою засмеялись, но им было не до меня.