Хьюи Ньютон - Революционное самоубийство

Первым заговорил Бобби, я продолжил выступление. Мы изложили все, что нам стало известно о деле, и указали на ошибки официального следствия. Наших слушателей очень впечатлил тот факт, что кто-то, такой же, как они, набрался смелости и вступил в противоборство с полицией, предъявив реальные доказательства. Мы призвали жителей общины вооружаться и защищать себя от собак-расистов. Мы подчеркнули, что у них на это было полное право, и пообещали научить их всему, причем не только в теории, но и на практике.

Пока мы разговаривали с общиной, по Чесли-стрит проехала еще одна полицейская община. Увидев собравшихся на митинг людей, полицейский стал двигаться по направлению к ним. Но как только он углядел наше оружие, он развернулся прямо на середине улицы и умчался прочь. Народ разразился громкими одобрительными криками.

Совсем скоро у нас состоялась новая встреча с общиной. Мы продолжили обсуждение обстоятельств убийства Дензила и тех мероприятий, которые мы могли в этой связи сделать. Мы уже представили найденные нами нестыковки в полицейском рапорте и теперь хотели поднять сознание общины на более высокий уровень. Это собрание мы проводили в помещении, чтобы подробно все обсудить. На собрании присутствовали два адвоката: белый адвокат был от программы по социальной защите, чернокожий был заинтересован в деле. Ни у одного из них не было сильной линии аргументации. Белый согласился с тем, что Дензил погиб в результате убийства, но сказал, что он мало чем мог здесь помочь. Дензил Доуэлл был мертв, а адвокат не мог позволить себе слишком далеко высунуться, ведь его работа в данном случае оплачивалась из общественных фондов.

Адвокаты посоветовали Доуэллам съездить в Мартинез, главный город округа, и поговорить с шерифом Янгером. Он отвечал за полицейское патрулирование общины. Мы нашли, что это хорошая идея, и после собрания взяли свое оружие и проводили семью Дензила к офису шерифа. Когда мы туда подъехали, полиция окружила здания и заблокировала все лифты. Нам было сказано, что мы не можем войти в здание с оружием. Однако мы знали, что это не было противозаконным действием. Мы попросили полицейских сослаться на соответствующее законодательство, запрещавшее нам входить в здание с оружием. Они не смогли выполнить нашу просьбу. Хотя им и пришлось признать, что такого закона не существует, они не разрешили нам войти. Но мы все-таки вошли внутрь здания и стали настаивать на встрече с Янгером. Полицейские и сотрудники управления столпились в лифтах и блокировали двери, ведущие на лестницы. Тогда мы потребовали, чтобы они либо арестовали нас, либо отошли с дороги. Нам сказали, что арестовывать нас не будут, так как мы не совершили никаких нарушений. В то же время никто не собирался пускать нас дальше с оружием.

Этот случай вновь доказывает, что, если притеснитель не может воспользоваться законом, то он будет действовать незаконным образом. Противники имели явное численное преимущество, да и семья Дензила, все еще не пришедшая в себя после его трагической гибели, очень хотела поговорить с Янгером. Доуэллы попросили нас оставить оружие в машине и пойти с ними к шерифу, ошибочно полагая, что они чего-нибудь добьются разговорами. Из уважения к семье Дензила мы оставили оружие и проводили их в кабинет шерифа.

Янгер отказался подозревать полицейского, убившего Дензила. Он также не стал обсуждать политику своего управления в отношении стрельбы по подозреваемым. «Если вы хотите изменить ситуацию в ваших общинах, — продолжал шериф, — вам следует поехать в Сакраменто и обратиться с петицией в законодательный орган штата, подняв вопрос об изменении закона». Шериф также сказал, что, согласно закону, даже если Дензил Доуэлл был безоружен (а он и был не вооружен, так как оружия на месте происшествия не нашлось), существовала «достаточная причина», заставлявшая полагать, что Дензил находился в процессе совершения уголовного преступления. Поэтому полицейский имел право убить его. По мнению шерифа, какие бы доказательства мы ни собрали, закон есть закон, а если закон нам не нравился, то лишь законодательный орган штата мог нам помочь.

После этой беседы Доуэллы яснее ясного поняли, что в существующих учреждениях они не добьются правосудия в деле о гибели их любимого сына и брата. Дензил был наказан полицейским. Закон оправдывал действия «благоразумного полицейского», считавшего, что подозреваемый совершает уголовное преступление. Такова горькая реальность. Поставленные для того, чтобы нас контролировать, полицейские — вовсе не разумные люди. Они бесчеловечные сумасшедшие, которые видят в негритянской общине рассадник отклоняющегося от нормы поведения. Поэтому-то они и считают, что убивать нас по ночам, когда никто не видит, — это «оправданное» действие.

По делу о смерти Дензила Доуэлла никакого официального расследования проведено не было, несмотря на обещание, данное нам в офисе окружного прокурора в Мартинезе. По документам Дензил числится как погибший подозреваемый. Коррумпированное, недобросовестное управление полиции вкупе с равнодушным законодательством сделали из Дензила виновного. Их не волнует, что семья погибшего тяжело переживает его потерю или что имя Дензила так и осталось запятнанным. Все как всегда, ничего не изменилось к лучшему.

«Черные пантеры» сделали все, что могли, обращаясь к властям. Но перед нами открылась новая перспектива. В наших силах было пойти дальше обращения к официальным лицам в Мартинезе и обнародовать результаты нашего собственного расследования. Бобби предложил выпустить листовку и описать там митинг и все попытки «Черных пантер» помочь Доуэллам. В смело озаглавленной листовке говорилось обо всем, что было связано с убийством. Это была первая наша газета. Когда мы взяли ее в руки, нам показалось, что мы преодолели еще один барьер между «Черными пантерами» и общиной.

Прежде мы никогда не думали о выпуске газеты. Напечатанные на бумаге слова всегда казались пустыми, тщетными. Однако случай с Доуэллом навел нас на мысль о том, что неплохо было бы найти способ информировать общину о разных фактах и поощрять ее на активные действия. Нам не хватало доступа к радио, телевидению и прочим средствам массовой информации. Поэтому нам были нужны альтернативные средства связи с общественностью. Мы должны были отыскать эти средства самостоятельно, никто не сделал бы это за нас. В партии насчитывалось всего лишь пять-шесть сотрудников, занятых на целый рабочий день, но мы полагались на общину, ожидая, что она выручит нас. Многие лично знали Дензила Доуэлла и охотно взялись за дело.

Большая часть работы, связанная с выпуском нашей первой газеты, была бесплатно выполнена для нас на мимеографе в альтернативном издательстве одних хиппи. В ту пору альтернативные газеты только-только начинали выпускать. Ты приносил ребятам материал, а они печатали его на электрической трафаретной машине. Все необходимое для печати — бумагу, чернила и скрепки — мы покупали за свой счет и сами сшивали листовку. Потом мы отнесли готовые листовки в общину для распространения ее среди жителей.