Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века - Максим Николаевич Жегалин

Хоронят девушку 27 ноября, в холодный метельный день. Шокированные родители с напускной бодростью подходят к собравшимся и каждого благодарят. За что?

Поэт Ходасевич чувствует, что частица соучастия в преступлении лежит на многих здесь присутствующих. Никто ничего не сделал. Он отходит в сторону и не может посмотреть в глаза родителей Львовой.

Брюсов на похоронах не присутствует. На следующий день после случившегося он уехал в Питер, где встретился с Зинаидой Гиппиус и Мережковским. Привыкшие видеть Брюсова всегда собранным, строгим и деловым, Гиппиус и Мережковский потрясены: перед ними совсем другой человек, и этот человек – в последнем отчаянии.

В ночь с 30 ноября 1 декабря Велимир Хлебников читает стихи в «Бродячей собаке». Собравшиеся с удивлением смотрят на странного поэта: тихий голос, птичий профиль, чудные, ни на что не похожие стихи. Вот только в тексте постоянно мелькают, а то и ясно звучат антисемитские мотивы. Не выдержав этого, Мандельштам вскакивает с места и прерывает чтение: «Я как еврей и русский оскорблен, и я вызываю вас! То, что вы сказали, – негодяйство!»

Дуэль? Нет! Художник Филонов, которого тут же назначили секундантом, всех примиряет:

– Я не могу допустить, чтобы опять убивали Пушкина, и вообще – все, что вы говорите, ничтожно.

– А что же не ничтожно? – спрашивают у Филонова.

– Я вот хочу написать картину, которая сама бы держалась на стенке, без гвоздя, – говорит художник.

– И что ты для этого делаешь?

– Неделю уже не ем.

– И что же?

– Падает.

Зима

2 декабря, Флоренция. Неизвестный звонит владельцу художественной галереи и предлагает купить у него картину кисти Леонардо да Винчи. Откуда у него картина да Винчи? Отряд полиции тут же выезжает к неизвестному и находит у него под матрасом украденную два года назад «Джоконду». Вуаля!

Неизвестным оказался тридцатилетний итальянский стекольщик Винченцо Перуджа, который в 1911 году работал в Лувре и из чувства патриотизма решил вернуть «Джоконду» на родину. Картину ненадолго выставляют в Италии, после чего возвращают в Париж. Полотно держится на стенке с помощью гвоздя, Мона Лиза загадочно улыбается.

Декорацией к трагедии «Владимир Маяковский» становится черный картонный задник. Премьера спектакля по тексту Маяковского и с Маяковским в главной роли проходит 2 декабря в петербургском театре «Луна-парк». Театр полон: в ложах, в проходах и за кулисами множество народа. Литераторы, художники, актеры, журналисты, адвокаты, члены государственной думы – все ждут скандала! Но скандала не происходит – играют непрофессиональные актеры, спектакль разваливается, впрочем, отдельные монологи Маяковского трогают даже Блока, который пришел в театр вместе с Любовью Менделеевой.

Футуристы атакуют театр: уже на следующий день после премьеры Маяковского в «Луна-парке» проходит премьера «Победы над солнцем». Текст написал Крученых, музыку – Матюшин, декорации и костюмы придумал Малевич. Единственный музыкальный инструмент – расстроенное пианино. Певцы – непрофессиональные студенты. До премьеры было две репетиции. После вступительной речи Крученых занавес разрывается на части. Звучат странные звуки, появляются будетляне в безумных костюмах – это не люди, это геометрические тела!

           Мы поражаем вселенную

           Мы вооружаем против себя мир

           Устраиваем резню пугалей

           Сколько крови

           Сколько сабель

           И пушечных тел!

Безумные тексты накладываются на безумную музыку. Будетляне захватывают солнце – символ красоты и старого мира. Солнце заменяется подобием черного квадрата – придумка Малевича. На сцене настоящий хаос: никакой логики, никакого порядка, все вывернуто наизнанку, все раскурочено. Настоящий скандал в зрительном зале – все галдят, кричат, половина возмущена, половина в восторге. Спонсоры действа показывают жестами актерам – заканчивайте! ЗАКАНЧИВАЙТЕ!

Спектакль доигрывается до конца, на сцену требуют автора. Администратор театра кричит: «Автора нет! Его увезли в сумасшедший дом!»

Тем не менее Крученых удается протиснуться сквозь толпу и поклониться. Солнце побеждено, мысль донесена – техника и сила покорили природу. На следующий день Малевич просыпается знаменитым – кажется, вчера он изобрел супрематизм.

Московское училище живописи, ваяния и зодчества, где формально еще числятся Маяковский и Бурлюк, запрещает студентам открыто выступать.

«Что ж», – думают Бурлюк и Маяковский и отправляются в турне по городам России. Желтые кофты, редиски в петлицах, манифесты, тезисы и стихи – в каждом городе слушать футуристов собираются бушующие толпы.

В какой-то момент к выступающим присоединяется Игорь Северянин – у него все хорошо! Книга «Громокипящий кубок» переиздается тысячными тиражами, барышни сходят с ума. Маяковский, правда, находит Северянина глуповатым – ну и что?

Близится Рождество. 15 декабря Анна Ахматова приходит в гости к Александру Блоку. Неловкая встреча – Ахматова читает стихи, Блок внимательно слушает. Будто бы между ними должно что-то произойти, что-то вспыхнуть, но – ничего не происходит. Оставив Блоку книги на подпись, Ахматова выходит в морозный вечер, пешком идет до Васильевского острова и уже думает – как написать об этой встрече в стихах?

Блок же, который почти год до этого не писал, вдруг сочиняет небольшой мадригал (стихотворение-комплимент) о страшной и простой красоте.

И следом – еще одно стихотворение с первыми строчками «О, нет! Не расколдуешь сердца ты / Ни лестию, ни красотой, ни словом…» Сердце Блока Ахматова не расколдовала, но что-то в воздухе изменилось, что-то незаметное произошло – и стихи пришли, вернулись.

Декабрь заканчивается. Даниилу Ювачеву исполнилось восемь. Борис Пастернак выпускает первую книгу своих стихов. Брюсов приходит в себя в санатории недалеко от Риги, колет морфий и пишет стихи о смерти. Кузмин читает написанный Юркуном рассказ – под влиянием Кузмина Юркун начал писать. Маяковский и Бурлюк готовят «Олимпиаду футуристов». Акмеисты готовятся встретить новый год в «Бродячей собаке». Москва и Петербург охвачены предновогодними вечеринками, маскарадами и балами. На одном из таких балов по ошибке позванный шведский мистик вдруг начинает кричать о грядущих в 1914 году катастрофах, но его никто не слышит. Измученный медитациями и молитвами Андрей Белый сгорает от невыразимой любви к Христу и ко всем окружающим – он свободно выходит из тела, изучает небесные иерархии, иногда ему кажется, что глаза его источают свет.

31 декабря Цветаева и Эфрон с дочерью приезжают к Волошину в Коктебель. Новый год встречают бутылкой дешевого шампанского, после чего переходят к гаданиям. Льют воск, сосредоточенно смотрят на растекающиеся в странные фигуры капли, пытаются увидеть будущее, получить предсказание. Вдруг все чувствуют запах дыма – под одной из печей загорелся пол, весь дом в дыму, чудом удается избежать большого пожара.

Так заканчивается 1913 год. И больше никто в него никогда не вернется.

1914

           Январский день. На берегу Невы

           Несется ветер, разрушеньем вея.

           Где Олечка Судейкина, увы!

           Ахматова, Паллада, Саломея?

           Все, кто блистал в тринадцатом году —

           Лишь призраки на петербургском льду…

Напишет в 1931 году поэт Георгий Иванов. Пока же, 6 января 1914 года, Георгий