Китти Келли - Жаклин

«Я наслаждалась тем днем, который мы провели в Мэриленде, — писала она. — Потом в течение недели я чувствовала себя самым счастливым человеком на свете. Сегодня четверг, но я знаю, что очарование продлится до завтрашнего дня…

Прошлым вечером у нас на ужине были люди, которые участвовали в прощальной вечеринке в вашу честь у Андерсонов. Не могу смириться с тем, что вы уезжаете…

Мне жаль того человека, который придет вам на смену. Кто бы он ни был, я никогда по-настоящему не полюблю его. Никто не обладает такой силой и добротой, какой обладаете вы.

Но больше всего мне жаль нас самих. В этом странном городе, где люди то появляются, то стремительно куда-то исчезают, вы привыкаете к этой частой смене лиц. Так что, когда вы испытываете пустоту после того, как кто-то уезжает навсегда, то этот человек должен гордиться этим, хотя вы не тот человек, который стал бы этим гордиться.

Я знаю, что в конце концов вы сбрежете умиротворение, но я также знаю, что вам потребуется некоторое время для адаптации. Я желаю вам всего наилучшего. Пожалуйста, дорогой Рос, знайте, что я всегда буду желать вам только добра. Спасибо. Джекки».

Кеннеди никогда не мог понять привязанности своей жены к лысеющему Гилпатрику или Роберту Макнамаре. Он любил обоих мужчин, считал их весьма умными, но вовсе не находил их красивыми. «Я думаю, такие мужчины олицетворяют для тебя твоего отца», — подтрунивал он над ней. Он говорил об этом за ужином с одной парой, после того как Джекки вновь сказала, что считает Росуэлла Гилпатрика одним из самых очаровательных мужчин в Вашингтоне. «Мужчины просто не понимают, что такое сексуальность, — говорила она. Видя растерянные выражения лиц обоих мужчин, она начала смеяться. — Посмотрите на них. Они похожи на собак, у которых только что отобрали тарелку с едой». Позднее она говорила: «Я думаю, что мужчины старше шестидесяти лет гораздо привлекательней молодых людей. Например, генерал Максвел Тейлор строен и выглядит отлично, в то время как одноклассники Джека растолстели, и на них просто тошно смотреть. Генералу Максвелу за шестьдесят, но он играет в теннис и строен как кипарис».

Джекки провела лето в Хианнис Порт, отдыхая там вместе с детьми, а президент совершал государственные поездки в Англию и Германию, а потом съездил на родину предков в Ирландию. Джекки постоянно поддерживала связь с Белым домом, составляя расписание мероприятий на осень и заказывая новую одежду у Олега Кассини. Она подобрала рождественские открытки и все подарки, которые собирались дарить она и президент. Она сообщила Эвелин Линкольн и Тому Уолшу, что хотела бы получить от своего мужа шиншилловые покрывала стоимостью 4000 долларов. «Я знаю, что это очень дорогой подарок, но, возможно, они купят его в складчину, — предположила она. — Если же у них не получится шиншилла, пусть купят покрывало из белого меха».

Утром 7 августа она повезла детей покататься верхом на лошадях в Остервилль, находящийся на расстоянии нескольких миль от Хианнис Порт. Вернувшись домой, она почувствовала, что у нее начинаются родовые схватки, и вызвала врача, Джона Уолша, который проводил отпуск поблизости. Он вызвал вертолет и сообщил в военный госпиталь базы военно-воздушных сил в Отисе, что миссис Кеннеди немедленно прибудет туда. Это были преждевременные роды.

«Доктор Уолш, вы должны вовремя доставить меня в госпиталь, — умоляла его Джекки. — Поторопитесь, пожалуйста! Я не хочу, чтобы с ребенком что-то случилось. Этот ребенок не должен родиться мертвым».

Когда Джекки поместили в открытый автомобиль, личный врач президента появился в дверях. «Миссис Кеннеди, вы хотите, чтобы я позвонил президенту?» — спросил доктор Дженет Трэвел.

«Нет, — крикнула Джекки из автомобиля. — Не звоните ему».

Как только машина скрылась из виду, доктор Трэвел позвонил в Белый дом и сообщил президенту, что его жена находится на пути в военный госпиталь.

В 12 часов 52 минуты, через час после того как Джекки сделали кесарево сечение, в госпитале было объявлено, что миссис Джон Ф. Кеннеди родила мальчика весом в четыре фунта. Мальчик, который родился на пять недель раньше срока, был окрещен и получил имя Патрик Бувье Кеннеди в честь своего деда — Черного Джека Бувье.

Когда прибыл президент, ему сообщили, что его жена уже практически оправилась после родов, но у ребенка проблемы с дыханием. Он немедленно посоветовался с врачами, которые порекомендовали перевести младенца в детскую больницу Бостона, где имелось специальное оборудование для лечения респираторных заболеваний, которые часто встречаются у недоношенных детей. Проведя несколько минут с Джекки, он вновь обратился к врачам. Позднее он с гордостью нес ребенка на руках в отдельную палату миссис Кеннеди. В тот же вечер он сопровождал, младенца в скорой помощи, которая везла его в Бостон. На следующий день он четыре раза посещал госпиталь, чтобы справиться о здоровье сына. В ту ночь он спал на свободной койке возле Патрика. Младенец не перенес нагрузку на сердце, впал в кому и умер на следующий день.

Президент был безутешен. «Он отчаянно боролся за жизнь, — сказал он дрожащим голосом. Это был красивый мальчик». Затем удрученный отец расплакался. «По-видимому, этот человек, который редко проявлял эмоции, действительно очень страдал», — заметил кардинал Кушинг.

Совершив полет на базу в Отисе, президент сообщил печальную новость своей жене, обнял ее и разрыдался. «О, Джек, о, Джек, — рыдала она. — Я не перенесу этого, если потеряю тебя».

«Я знаю, знаю», — шептал он.

«Я впервые видела его плачущим, — говорила она позднее подруге. — Он был безутешен. Я думаю, Джек перенес потерю даже хуже, чем я. Хотя он никогда не говорил мне об этом, я знаю, что он хотел второго мальчика».

В тот же день президент привез в госпиталь Каролину повидаться с матерью. Пятилетняя девочка с косичками была одета в теннисные туфельки и держала в руках букет цветов. Джекки обняла свою первую дочку и осыпала ее поцелуями. Она умоляла мужа, чтобы он привез и маленького Джона.

Вечером на вертолетах прибыли Джейнет и Хью Очинклоссы, а также их дети, Джанет и Джэми. Ли Радзивилл прервала свой отдых в Греции и прилетела в Массачусетс, чтобы быть рядом с сестрой. Вместе они полетели в Бостон на похоронную мессу, которую служил кардинал Кушинг, появившийся не в черном, а в белом облачении.

Джекки провела то утро в одиночестве в своей палате. Хотя и не посетила похороны, она настояла на том, чтобы гробик сына был покрыт цветами точно так же, как гроб ее отца. После мессы президент взял крошечный гробик на руки и положил туда медаль св. Кристофора, подаренную ему Джекки во время бракосочетания. Ребенка похоронили на Холирудском кладбище в Бруклине, неподалеку от того места, где родился президент. Кеннеди прикоснулся к гробу, когда его опускали в землю. «Прощай», — прошептал он, едва сдерживая слезы.