Николай Мордвинов - Дневники

18/III

Смотрел «Машеньку»[69]. Ю.А. и хорошие актеры сделали хороший спектакль. Спектакль получился теплый, диккенсовский — на современную тему. Прекрасно играют Марецкая и Ванин. Марецкая прекрасно превозмогла возраст. Она, конечно, характерная актриса, и если не поймет этого, то потеряет главное.

Молодец Ванин. Он очень заразителен, и обаятелен, и талантлив. Приятный актер. Рад, что в театре есть такой. Талант редкий. Люблю хороших актеров. Играть с ним одно удовольствие.

Ланской, хоть и убеждает, трафаретен, без индивидуальности. Все актеры всех профессоров играют примерно так.

19/III

Говорил с Ю.А. Дело о его руководстве театром будто бы продвигается. Обещают назначить его в скором времени… Спектакль «Машенька» официальными лицами и актерами принят хорошо… «Каторжника» решили отложить, так как сейчас требуется советская пьеса (а я чуть не лишился из-за него Арбенина!). Обещает в следующем сезоне Отелло (тоже не очень верю, хоть и хочу верить). Спрашивал даже, «успеем ли к декабрю, к декаде московских театров»?

Просит скорее кончить съемки. Дано разрешение на приглашение актеров, чтобы укрепить состав. Сам в приподнятом настроении.

25/III

ЛЕНИНГРАД

Вечером смотрел в «Александринке» «Дон-Кихота»[70] с Черкасовым и Горин-Горяиновым.

Окружили нас таким вниманием и так следили изо всех щелей, как мы реагировали, следили вместе с Кожичем, что было даже неловко. «Показывать» не хотелось, а восторгаться было нечем.

В первом антракте познакомили с Черкасовым.

— Давно знаем друг друга, а до сих пор не знакомы, — приветствовал он меня.

Показался он мне милым, простым и обходительным. Просил заходить непременно. Но второй раз за кулисы я все же не пошел. Надо говорить искренне. А говорить искренне, только что познакомившись, имея такое мнение о спектакле, — неприлично.

Все, что он делает, как-то не очень искренне, не очень убеждает. Он мастерит и роль сочиняет, а не рождает. Кроме того, в образах Сервантеса хочется видеть большую приподнятость, романтику, неистовость, а здесь показ прохладный и тяга к юмору. Нет суровой самоотверженной правды. Показ, показ, показ… Показ пластический, показ темперамента, показ значительности, оригинальности прочтения и проч. Нет того, что пленяло в «Депутате»[71].

27/III

Узнал, что Комитет по кинематографии подал заявление в Совнарком об откомандировании тридцати пяти актеров театров в распоряжение кино для организации Театра киноактера[72], и среди них стоит моя фамилия. Не было печали…

8/IV

МОСКВА

С репертуаром все еще неясно. Всё думают.

— Знаешь, как это серьезно!

— По-моему, полезнее ошибиться, чем годы бояться как бы не ошибиться.

Всплывает Петр I, переделываемый для меня Толстым.

О, сколько для меня всплывало и тут же тонуло. И как это не потонул Арбенин, ума не приложу. Сегодня встретил В. С. Соколову[73]. Она «нашла философский покой». «Вы так выросли… Стали большим актером… Ну а нам тлеть».

Видно, что очень горек этот «покой», ушла (после разговора) расстроенной и со слезами. А какая актриса! Какое дьявольское обаяние — в Елизавете Петровне, в Леночке в «Турбиных»… С ума сойти! Преступление да и только. Какой антрепренер позволил бы такое! Расхищение народных богатств!

Вечером смотрел «Восьмую жену Синей бороды»[74]. Расстроен. Сколько изобретательности, таланта, денег истрачено на такую ерунду… Ужель человечество так обнищало духом, что такое нравится, да еще стольким?!

Это внушает тревогу. В картине культ тела с точкой резкости на особенно пикантных местах. Никакого полета, «нас возвышающего обмана». Шмякнулись в грязь, аж брызги в сторону, и ковыряются… Здесь хоть какие-то второстепенные художники, а то ведь и большие, гиганты, вроде Толстого с «Властью тьмы» и Найденова с «Детьми Ванюшина», или Горького с «Последними». Не хочу… не люблю…

19/IV

В. В. Меркурьев[75] бранится, почему я не звоню ему. Оказывается, он договорился с «Александринкой» относительно приема меня в труппу.

— Фю-ю!..

— Они идут на все условия. Деньги — максимум, квартира, репертуар — по желанию, возможность совмещать с кино. Только переезжай.

25/IV

ЛЕНИНГРАД

Вчера смотрел в Большом Драматическом «Лира»[76]. Постановка Козинцева. После спектакля до утра говорили об искусстве, театре, кино у Полицеймако[77]. Был и Меркурьев.

Спектакль мне не понравился.

Кинорежиссер не учитывает специфики театра. Актеры, как в кино, лезут на первый план. Это надоедает и однообразно. Надо, чтобы актер оказывался на первом плане в нужных случаях, а не лез на него когда надо и не надо.

Материал очень труден и актерами еще не одолен. Шостакович большой помощник спектаклю. Художник был бы хорош, если бы не задавил актеров своими рыцарями-кариатидами. Никуда им рыцарей не деть, даже светом они не убираются. Первое впечатление приятное, но через пять минут они надоели смертельно. Слишком детализирует, в Шекспире я люблю обобщение. Декорации Альтмана ошибочны, несмотря на всю его изобретательность. Все так велико, что актеры кажутся пигмеями, тогда как задача художника в шекспировском спектакле — поставить актера, чтобы он стал исполином.

Единственный в спектакле, кто понимает задание, — это Шостакович. Его песенки — Шекспир. Он ведет разговор о большом.

Лучше других актеров Полицеймако. Но интересный и оригинальный рисунок загрязнен лишним и назойливым, а учитывая, что другие актеры своих ролей не тянут, получается чрезвычайная перегрузка.

Остальные актеры играют позу, жест, мизансцену, голос и в лучшем случае — текст, а не мысль, не событие. Нет страсти познавания, страсти видения мира.

На Шекспире особенно видно, что актер живет периферийно, себя не беспокоя, не бередя, не утруждая.

Не будет так актера. Если актер не перестанет думать о благополучии, отметках при легкой жизни, театра не будет. Кино опережает сейчас театр и потому, что те же актеры, снимаясь, понимают, что от хорошего показа зависит их дальнейшая работа в кино. А так как напрячься надо только раз, то и напрягаются. А лень несут в свой дом — театр. Сегодня нет настроения, подождем до завтра. Но настроение посещать таких будет все реже, а в конце концов его не вызовешь и тогда, когда оно понадобится, и на съемке. Не тренированное, оно не подчиняется приказу.