Джордж Харрисон. Битл поневоле - Филип Норман
И все же он оставил неизгладимый отпечаток на пластинке – протяжную звенящую коду заглавной песни, которая работает как траволатор, доставляющий зрителя к радостной суматохе, которая ждет его впереди. Не говоря уже о незапланированном моменте в сцене бегства от поклонниц на вокзале Мэрилебон, еще до титров, когда он спотыкается и растягивается на тротуаре, увлекая за собой Ринго.
Фильм A Hard Day’s Night стал и коммерческим хитом, и критическим триумфом: он заработал двенадцать миллионов фунтов и заслужил единодушно восторженные рецензии – несколько критиков даже назвали Beatles “современными братьями Маркс”. Лестер фактически изобрел музыкальное видео, гениально найдя для песен визуальное воплощение: “If I Fell” в купе проводника – еще одна клетка для них, “Can’t Buy Me Love” как саундтрек к их краткому побегу на волю в собственный ускоренный “Бегущий, прыгающий и стоящий фильм” на пустом спортивном поле.
Торжественная премьера в присутствии членов королевской семьи состоялась в лондонском кинотеатре Pavilion 6 июля, собрав в Вест-Энде самые большие толпы с Дня победы в Европе в 1945 году; обилие пожилых знаменитостей как бы подтверждало, что Beatles – на этот раз в смокингах – окончательно стали своими в британском шоу-бизнесе. Брайан постановил, что тайну Патти Бойд все еще не следует раскрывать, и поэтому опять организовал для Джорджа сопровождение Хейли Миллс.
Из королевской семьи на премьере присутствовали младшая сестра королевы принцесса Маргарет с мужем-фотографом лордом Сноудоном – в высшей степени гламурная пара, которая, однако, сделала событие менее чопорным, чем могло быть, – они даже заглянули пропустить по стаканчику на роскошный фуршет после фильма. И все же правила этикета, касающиеся мероприятий с участием Ее Королевского Высочества, оставались весьма строгими, и вечная бестактность Джорджа, многократно усиленная бесконечным потаканием Брайана, чуть не довела продюсера фильма Уолтера Шенсона до сердечного приступа.
“Мы все тусовались в фойе, выпивали перед ужином, – вспоминал Шенсон. – Принцесса Маргарет вообще-то собиралась на другое мероприятие, но задерживалась, болтая то с одним из гостей, то с другим. Джордж поймал мой взгляд и прошептал: «Когда мы уже пойдем есть?» Я прошептал в ответ: «Не можем, пока принцесса не уйдет». Наконец он подошел прямо к ней и сказал: «Мэм, мы проголодались, а Уолтер говорит, что есть нельзя, пока вы не уйдете»”.
Для Маргарет, известной своей резкостью, это стало чем-то вроде освежающего душа после привычного подобострастия окружающих. “Она просто прыснула со смеху и говорит лорду Сноудону: «Пошли, Тони! Мы тут только мешаем»”.
Четыре дня спустя Beatles полетели в Ливерпуль на северную благотворительную премьеру фильма. Они, может, и покорили весь мир, но чрезвычайно волновались, как их встретит родной город, который они, казалось, бросили.
Поскольку ливерпульский аэропорт находился в Спике, то первой частью города, которую они увидели, был родной район Джорджа: “Улицы, по которым я ездил всю жизнь, – вспоминал он позже, – были заполнены людьми, которые махали нам”.
Они получили почетное гражданство города от лорда-мэра, а затем, словно королевские особы, появились на балконе мэрии, приветствуя толпу, запрудившую Касл-стрит. Джон добавил нацистское приветствие, которое сегодня поставило бы крест на его карьере, но в 1964 году едва ли вызвало даже легкое неодобрение.
Именно с “Вечера трудного дня” парадокс существования Джорджа становится очевидным: беспрецедентно, абсурдно, удушающе знаменит – и в то же время недооценен, не на виду, борется за признание.
13 июля он попал в мелкую аварию на Нью-Кингс-Роуд в Фулхэме – отделался всего лишь разбитым лобовым стеклом своего E-Type, – но прохожие чуть не передрались, подбирая осколки с мостовой.
И все же в роскошном сувенирном буклете, сопровождающем фильм, единственное развернутое упоминание о нем касается только его двадцать первого дня рождения, а среди массы постановочных фотографий Джона и Пола его лицо можно высматривать до рези в глазах.
Глава 11
“Единственный свирепый взгляд битла, когда-либо запечатленный на камеру”
Последнее, чего Beatles когда-либо ожидали – это собственной долговечности. Как бы ни была велика их слава, они всегда готовились к тому моменту, когда переменчивая поп-аудитория устанет от них и переключится на свежую новинку. “Как долго все это будет продолжаться?” – вот вопрос, который им постоянно задавали – и который они задавали себе сами.
Джон и Пол раздавали свои песни направо и налево своим же конкурентам по хит-парадам – от Даффи Пауэра до Rolling Stones, – чтобы подстраховать себя на тот казавшийся неизбежным день, когда их собственные голоса уже не будут востребованы и им придется жить исключительно на авторские роялти. Но поскольку даже это не гарантировало надежного будущего, Джон вложил часть денег в супермаркет на острове Хейлинг в Хэмпшире; Ринго уверял, что всегда мечтал об открытии дамской парикмахерской: “Я там буду расхаживать такой во фраке и полосатых штанах”; Джордж был менее конкретен, но, как обычно, весьма прямолинеен: “Надеюсь заняться каким-нибудь собственным бизнесом, когда мы наконец лопнем”.
Даже когда Америка и весь мир уже лежали у ног Beatles, Брайан по-прежнему продолжал выжимать из их популярности максимум, пока она не прокисла: он организовывал практически непрерывные туры, бесконечные выступления на телевидении и радио, интервью и появления на публике. Он пообещал снять второй полнометражный фильм с Beatles, хотя первый еще собирал аншлаги в кинотеатрах. В той же логике стремительного набега Джордж Мартин требовал от них новый сингл каждые три месяца и новый альбом каждые полгода.
Этот безумный прессинг не только не затормозил вдохновение Джона и Пола, но словно подстегнул его: они делали все новые рывки вперед, причем такие, что прежний директорский авторитет Мартина давно испарился. Вместо этого Мартин, музыкант с классической подготовкой, стал толкователем и проводником их необученного гения, каждый раз заново ослепленный все новыми его проявлениями – и потому еще менее склонный замечать Джорджа.
Альбом Beatles For Sale, выпущенный в декабре 1964 года, ознаменовал превращение студии Abbey Road из холодной лаборатории, где тщательно отмеривали студийное время, в репетиционную базу, которая “восемь дней в неделю” – используя название выдающейся песни Пола – была предоставлена в полное распоряжение Beatles. У Джорджа на новой пластинке не было собственной композиции, и ведущий вокал он, как и Ринго, поет только в одной песне – кавере “Everybody’s Tryin’ To Be My Baby” Карла Перкинса, произнося слова небрежно и несколько смущенно – возможно, потому, что это было уж слишком близко к правде: “Каждая пытается стать моей девчонкой”.
Как и Ринго, он подписал контракт с Northern Songs, компанией-дистрибьютором песен Джона и Пола. Однако вскоре его перестали устраивать размер роялти и второстепенный статус, и он
