Театральная фантазия на тему… Мысли благие и зловредные - Марк Анатольевич Захаров

Когда я пригласил Леонида Броневого в «Ленком», тот поначалу удивился: «Как я буду выглядеть рядом с комсомольцами?» Но, подумав, сказал: «А с другой стороны, у вас же там служит вечная пионерка Татьяна Пельтцер! Рядом с ней я за октябренка сойду».

Пельтцер была как бы полпред своего поколения. Когда мы выезжали на гастроли в Сибирь, за Урал, люди плакали от восторга: эта женщина сыграла тех наших бабушек, которые прошли войну, страшные предвоенные годы, все тяготы послевоенного созидания, но сохранили бодрость, остроумие, веселость. У нее была сумасшедшая популярность. Правда, пришла она поздно. Хотя на сцену Татьяна Ивановна вышла в 10–11 лет. Играла у своего отца – известного актера Ивана Пельтцера. Впервые выступила на сцене в 1914 году в частной антрепризе города Екатеринославля. Успешно сыграла мальчика – Сережу Каренина. Татьяна Ивановна прошла путь многотрудный и тернистый. Играла в агитбригадах, служила в Театре МГСПС, но во вспомогательном составе. Вскоре была признана профнепригодной, то есть такой плохой актрисой, что ее пришлось уволить. Поэтому некоторое время работала машинисткой.

Я заметил, большие актеры в какой-то период своей жизни иногда кажутся бездарными. Думаю, главная причина – их актерский организм сильно отличается от среднестатистического уровня.

Долгое время она была никому не известна как актриса. Лишь почти в 50 лет после вышедшего на экраны фильма-спектакля Б. Равенских «Свадьба с приданым» пришла всесоюзная любовь и бешеная популярность. Потом были «Солдат Иван Бровкин» и галерея других блистательных работ в театре и кинематографе.

С Татьяной Ивановной мы очень дружили. Казалось, друзей у Пельтцер много, и все-таки она была одиноким человеком. Не замужем, без детей, рядом лишь домработница – типичная актерская старость. Время от времени бабушка Пельтцер ездила в Германию навестить Ганса, который когда-то был ее мужем, и сына Ганса от другой жены. Она их очень любила, регулярно писала письма. И они как-то приезжали в Москву. До войны в столице существовал клуб иностранных специалистов, в котором среди прочих состоял и Иосиф Броз Тито. Некоторые товарищи, ходившие в клуб, впоследствии стали руководить народно-демократическими республиками. Там, в клубе, Татьяна Ивановна познакомилась со своим Гансом, вышла за него замуж, уехала жить в Германию и даже слышала выступление Гитлера, который ей очень не понравился, прежде всего как мужчина.

По рассказам Пельтцер, однажды на немецкие автомобильные заводы приехал в командировку русский инженер. Они познакомились, Татьяна Ивановна не устояла перед его шармом. «Это стало известно Гансу, который меня выгнал. И совершенно справедливо», – рассказывала бабушка Пельтцер. Инженер, умыкнувший Татьяну Ивановну из Германии, на ней не женился. А Ганс спустя годы свою бывшую жену простил, и в пожилом уже возрасте между ними возникла добрая и трогательная дружба.

Актерская судьба у Пельтцер тоже складывалась непросто. Куда бы она ни показывалась, везде ее считали бездарной, и она долго работала машинисткой в каком-то театре, зарабатывая скромные деньги. Первое время по возвращении из Германии Пельтцер была под большим подозрением у надзирающих органов. Когда театр выезжал в Сталинабад (нынешний Душанбе), ее туда не пустили: она же могла передать важную информацию врагам на таджикско-афганской границе. Но потом времена изменились, и Татьяна Ивановна стала ездить и в Америку, разыскав там дальних родственников, и к Гансу. Ольге Аросевой, которая хорошо знала Пельтцер, я как бы между прочим задал вопрос:

– А какой актрисой была Татьяна Ивановна в молодости?

– Да она никогда и не была молодой.

Ответ мне понравился. Ольги Александровны не стало, никого нет, кто бы мог рассказать о Пельтцер, кроме меня, со мной ниточка обрывается…

В телефильме «Формула любви», когда встал вопрос, кто же должен сыграть антипода Калиостро, мы со сценаристом надолго задумались. По идее, это должен был быть мужчина – столь же харизматичный, как и сам Нодар Мгалоблишвили. Но сколько ни мучились, подходящая кандидатура не находилась.

И тогда мы с Григорием Гориным неожиданно решили, что это будет… Татьяна Пельтцер, которая сыграла в фильме роль тетушки Федосьи Ивановны. И все встало на свои места. Это только она (как выяснилось, правильно определили мы) сумеет совершенно естественно оставаться веселой и живой в гротескных ситуациях, в экстремальном режиме и противостоять магическим проискам заезжего итальянца. Моей любимой актрисе не надо было ничего объяснять и показывать – она давно знала эту самую «формулу любви». Только вычертила она ее не на бумаге, а в собственном щедром и многострадальном сердце. Она научилась самому хлопотному и непростому делу на земле – любить людей.

Феерический комедийный талант Пельтцер со временем перерос в трагикомический, достаточно вспомнить ее «бенефис» в ленкомовском спектакле по пьесе Л. Петрушевской «Три девушки в голубом».

Татьяна Ивановна была не просто одаренной и мудрой актрисой, но еще сумела выразить какую-то неистовую российскую отвагу, замешенную на доброте и душевном сострадании.

Мы ее звали «наша баушка». Ее все обожали. Любили и немножко побаивались. Она иногда могла врезать прямо со сцены, если ей кто-то мешал, что-то не то говорил, реплики путал.

Не имея собственных детей, Татьяна Ивановна была щедра на помощь. Так она участвовала в судьбе моей дочери Александры, которая в детстве не была пай-девочкой. Саша, бывало, прогуливала школу, ездила с подругой в «Детский мир» и рассматривала там разные притягательные для детей вещи. В старших классах, если обстановка в школе из-за ее нерадивости накалялась, в бой вступала «тяжелая артиллерия». Мать звонила за поддержкой бабушке Пельтцер, которая уже была сверхпопулярной в то время. В Сашиной школе ее появление всегда становилось событием. Татьяна Ивановна обещала, что Александра Захарова обязательно возьмется за ум. И ей в который раз верили.

Татьяна Ивановна в бытовой жизни вообще-то была педантичным человеком. И очень старалась продлить себе жизнь. На гастроли брала с собой не только коврик для зарядки, которую делала всегда, но даже плитку, кастрюльки, ложечку серебряную, салфеточки. Готовила себе еду в номере. Но педантичность в быту не соответствовала ее веселости на людях, на сцене. Там она была вихрь.

Татьяна Пельтцер была работящей женщиной. Неплохо зарабатывала. Думаю, что, даже если бы и не было у нее материального достатка, на жизнь она бы все равно не жаловалась. Выпить любила, но только в компании, и никаких переборов я не замечал. Очень любила играть в карты, играла с Ольгой Аросевой в преферанс вечерами, а то и ночами… Была начитанной, но не козыряла этим. Все ее книги теперь стоят у меня в кабинете – полное собрание сочинений Ромена Роллана, Луначарского, Островского, Анатоля Франса. Это был ценный подарок.