Василий Абрамов - На ратных дорогах

Тут же вместе с уполномоченным мы разработали новый план обороны с использованием полка Смирнова. Новая система огня предусматривала отражение врага как с фронта, так и со стороны гор Кара-Кай и Марух-Баши.

Под вечер из штаба армии прибыл связной и сообщил приятную новость: через два — три дня с армией будет телефонная связь.

Буинцев выдвинул интересную идею. Он предложил выйти навстречу связистам, позвонить по телефону командующему армией, доложить обстановку и попросить боеприпасов, продовольствия, инженерного имущества. Ведь началась осень, не за горами снежные метели и бураны, столь частые в горах, и нам пора строить землянки, рыть окопы.

Решено было отправиться мне, Буинцеву, Заступе. Заодно мы проводим Шерозия. Уже подвели лошадей, а меня что-то беспокоит. Когда тронулись в путь, я настороженно прислушивался, не раздадутся ли позади звуки горячего боя.

— Что, не хочется с насиженного места уходить? — пошутил Шерозия.

— Беспокоюсь за перевал.

— По-моему, нет оснований. Он надежно прикрыт. Да и Смирнов командир расторопный, сумеет отразить атаку врага.

Ночь застала нас на маленькой площадке. Мой адъютант, младший лейтенант Чабан, ушел вперед и первым связался с Сухуми по телефону.

Вернулся он утром и передал распоряжение штаба армии. Мне предлагалось возвратиться на перевал, а остальным следовать в Сухуми. Сообщали также, что скоро к нам выступит караван с боеприпасами, продовольствием, инженерным имуществом.

Не задерживаясь, мы с Чабаном пустились в обратный путь. На одном из спусков моя лошадь поскользнулась, упала на бок и придавила мне ногу. Чувствуя опасность, умное животное лежало не шевелясь. Я осторожно освободил ногу. Потом мы перочинными ножами сделали выемки в осыпи для копыт лошади. Она скосила глаза, как бы проверяя нашу работу, и осторожно поднялась. После этого мы благополучно спустились с высокого и крутого склона. Но нога моя болела, и я все чаще садился в седло. Когда подъезжали к поляне, у реки Марух со стороны перевала послышались выстрелы. Солнце завершало свой дневной путь, наступили сумерки. У домика километрах в 10 от перевала встретили несколько бойцов и командиров.

— Что случилось? — спрашиваю их.

— Немцы захватили перевал!

— Как захватили? А где же полки Телия и Смирнова?

— Отступили, — ответил один из офицеров. — Находятся недалеко в лесу. Часть бойцов разбежалась.

Я приказал офицеру:

— Вместе с младшим лейтенантом Чабаном идите к реке и никого не пропускайте в тыл. Ко мне вызовите командира 810-го полка.

Смирнов явился в 3 часа утра. Вместо подтянутого офицера передо мною стоял согнувшийся, удрученный горем человек.

— Рассказывайте, как все случилось?

— Прямо понять не могу. Вчера около двенадцати часов дня немцы открыли артиллерийский и минометный огонь. А потом над перевалом появились три самолета, стали бомбить. Вы понимаете, укрытий от бомб там нет, бойцы побежали прятаться в скалы. Батальон егерей воспользовался замешательством и начал подниматься вверх, до двух рот противника стали выходить по леднику на нашу дорогу. Подразделения 808-го полка еще больше растерялись.

— А ваш полк почему не перешел в контратаку, не оказал Телия поддержки?

— Все произошло так быстро, что, когда наши роты выступили по лощине, немцы уже заняли фланговые высоты и открыли оттуда сильный огонь. А потом паника перебросилась и на моих солдат, по-настоящему не обстрелянных! Увидели, что отходит 808-й полк, и сами снялись с места.

— Ну так вот, возвращайтесь сейчас к людям, соберите всех, постройте на полянке за лесом и ждите меня.

Ночь помешала противнику продвинуться к истокам реки Марух. А сделай немцы это — они могли бы выйти на левый фланг наших войск, наступавших у Клухорского перевала. Я решил любой ценой отбросить их назад.

Рассвет только-только начал разгонять темноту. В лесу выстроились остатки двух полков. «Маловато!» — отозвалось болью в сердце.

Я нарочито громко поздоровался и услышал дружный ответ. Он раскатился эхом по долине в сторону перевала. Его, конечно, услышали немцы, наверное, подумали, что мы получили подкрепление. Пусть думают. Нам это на руку-

— Сколько в строю? — спрашиваю Смирнова.

— Четыреста шестьдесят человек!

Да, не очень-то много! Самое главное сейчас — переломить у людей настроение, убить страх перед врагом. Нужно поговорить с ними. Пожалел, что рядом со мной нет Буинцева. Тот бы сумел зажечь бойцов. А я оратором никогда не был. Все же важность момента и долг воина подсказали нужные слова:

— Дорогие товарищи! Вчера случилось позорное дело. Мы отдали врагу перевал, открыли ему путь на Сухуми. Случилось это потому, что среди нас оказалось несколько трусов. Это они побежали с поля боя и посекли панику в ваших рядах. Слабые волей сейчас блуждают по горам, а самые стойкие и мужественные стоят здесь в строю. Мало нас, но вполне достаточно, чтобы прогнать врага. Он смел, когда втрое сильнее да с ним танки, артиллерия, авиация. А стоит ему дать как следует по зубам, и побежит. Сами сегодня убедитесь в этом. Через несколько минут начнем наступление.

Я тут же при всех поставил боевые задачи:

— Лейтенанту Мельнику со своими разведчиками уточнить местонахождение противника, его боевой порядок. Майору Кириленко с ротой подняться на правые господствующие высоты и атаковать врага оттуда. Восемьсот десятый полк должен наступать по долине реки Марух, а полк майора Телия будет двигаться за ним в готовности развить успех. Сейчас шесть часов, а в шесть пятнадцать всем занять исходное положение.

Поляна тут же опустела. Используя оставшиеся несколько минут, я сел на пенек и написал донесение в штаб армии, изложив обстоятельства потери перевала. Одновременно сообщил, что с 460 бойцами пытаюсь восстановить положение. Снова повторил просьбу прислать подкрепление, боеприпасы, продовольствие и все необходимое для создания оборонительных сооружений.

С донесением отправился майор Бакланов. Он обещал ехать как можно быстрее, на четвертый день прибыть в Сухуми, лично доложить обо всем и тут же вернуться.

Прибежал связной от Мельника:

— Товарищ полковник, за первым поворотом дороги мы встретили сильное боевое охранение противника.

— Чабан, быстро к Мельнику! Передайте: пусть он пошлет отделение в обход немцев и затем быстро атакует их. Когда те побегут, пусть преследует по пятам и на их плечах смело вклинится в оборону врага. Восемьсот десятый полк подтянется поближе и в случае чего поддержит разведчиков.

Чабан и связной ушли, а я поспешил к Смирнову. Познакомил его с распоряжением, которое только что отдал Мельнику.