Василий Абрамов - На ратных дорогах

А ночью поступило неприятное донесение от майора Смирнова. Оказывается, выступление отрядов к Клухору было замечено противником: они подверглись обстрелу. Смирнов потерял наиболее важного союзника — внезапность.

Потом прислал донесение майор Кириленко. Он сообщил, что группа, выделенная для получения продуктов на руднике, была встречена огнем. Рудник занят фашистами.

С утра 30 августа погода окончательно испортилась. Телия позвонил, сказал, что на перевале выпал снег.

Через полчаса снова звонок. Майор сообщает о наступлении противника. Я посоветовал подпустить немцев поближе, а затем встретить залпами, постараться захватить пленного, а если не удастся, подобрать документы убитых.

Мы с Буинцевым тут же поспешили на перевал. На этот раз поднялись туда с большим трудом, в пути несколько раз отдыхали.

Наступление противника было отбито еще до нашего прихода. Солдаты-горцы применили свою тактику. Они сбросили несколько крупных камней, и те причинили врагу вреда больше, чем пули.

Когда противник откатился, за одним из валунов нашли двух перетрусивших егерей. На допросе они сообщили, что их. корпус переброшен из Германии и имеет задачу к 1 сентября овладеть перевалом, спуститься к морю и захватить Сочи, Сухуми и Батуми.

Нас заинтересовало снаряжение и обмундирование пленных. У каждого за спиной добротный ранец с меховой крышкой. На ногах ботинки с шипами, в руках — ледорубы. Словом, настоящие альпинисты.

Защитники перевала оживленно обсуждали подробности боя. Для большинства это вообще первое горячее дело. Настроение приподнятое, хотя люди обессилели от холода и недоедания.

Когда же кончатся трудности с продовольствием? Прибывший из Сухуми офицер рассказал о большой работе, которую проводят областной комитет партии и городской комитет обороны, чтобы наладить транспортное сообщение с нами, обеспечить части продовольствием, медикаментами, инструментом, связью. Но, как говорится, пока солнце взойдет, роса глаза выест.

Надо что-то предпринимать, хотя бы для улучшения доставки дров. Как раз на обратном пути с перевала встретили группу дровоносов. Они еле бредут под тяжестью вязанок и мокрой одежды. Мы с Буинцевым знаем, почему мокра их одежда, понимаем, что в этом немалая доля нашей вины.

Несколько дней, как обосновались около водопада, а через реку Марух по-прежнему переходим по двум жердям. Я сразу же приказал корпусному инженеру майору Бакланову устроить надежную переправу. Тот ответил: «Слушаюсь!» — и ничего не сделал. А когда я вызвал Бакланова и спросил, почему мосток не наведен, он стал отнекиваться:

— Это дело саперов. Дайте мне отделение специалистов, поперечные пилы, топоры, скобы и через три дня я вам построю любой мост.

— Вы знаете, товарищ Бакланов, что саперов нет. Разве нельзя сделать простую переправу с помощью штабной команды? — вмешался комиссар.

— Голыми руками ничего нельзя сделать. К тому же, повторяю, нужны саперы.

— Ну вот что, — мне надоел этот разговор, — даю вам два дня и чтобы улучшили переправу.

Но и после этого Бакланов ничего не сделал. На наших глазах люди срывались в воду. Я решил проучить инженера, может быть, несколько жестоким способом. Вызвал к себе и приказал срочно выйти на перевал проверить состояние обороны.

Через несколько минут с вещевым мешком за плечами инженер подошел к реке, остановился в нерешительности. Оглянулся, потрогал ногой скользкую жердь, потом сделал несколько неуверенных шагов и сорвался в воду. Отряхиваясь, он что-то ворчал себе под нос, а командиры на берегу смеялись.

На другой день к вечеру через реку перекинулся легкий, но надежный мостик…

29 августа батальон егерей предпринял еще одну попытку забраться на перевал. Подпустив фашистов достаточно близко, ослабевшие от голода и холода бойцы открыли огонь и сбросили заранее подготовленные камни. Враг вынужден был отойти.

Хуже обстояли дела у Смирнова. Он продолжал присылать тревожные донесения. Дорогу ему перекрыл сильный заслон врага. Отряд вынужден был отойти несколько назад и задержаться на склонах горы Кара-Кай.

Противник грозил даже отрезать пути возвращения полка на Марухский перевал. Немцы подошли так близко, что днем бойцы не могли двигаться по хребту. К тому же кончилось продовольствие, подходили к концу боеприпасы.

Обувь порвалась, а погода стояла холодная, дул резкий ветер. Смирнов спрашивал, продвигаться ли ему на Клухор или возвращаться? За шесть дней боев 810-й полк потерял много солдат. Сейчас он находился в окружении численно превосходящего противника. Настаивать на том, чтобы полк без продовольствия и почти без боеприпасов пробивался на Клухор, значило обрекать людей на истребление. Штаб армии на мои запросы по этому поводу ничего не отвечал, и, посоветовавшись, мы с Буинцевым взяли ответственность на себя. Я послал Смирнову приказ отойти. В ночь на 2 сентября остатки полка прорвались к нам и расположились в лесу позади «горного штаба».

Мы с Буинцевым тут же отправились туда и долго беседовали с бойцами и офицерами. Люди похудели, измучились, у многих одежда превратилась в лохмотья.

Военком полка старший батальонный комиссар Ведерников с горечью говорил о том, что из сорока коммунистов в живых осталось только пятнадцать. Но и враг понес большие потери.

Ведерников рассказал нам о бое роты, прижатой батальоном егерей к отвесным скалистым стенам. Вражеские снайперы вывели из строя командира роты, командиров взводов. Старший политрук П. Иванов принял командование на себя. Группа егерей с помощью скальных крючьев поднялась на господствующую высоту, пытаясь обойти роту с фланга. Иванов пополз им наперерез. Вместе с сержантом коммунистом В. Комаровым он залег за камнями и задержал егерей. В перестрелке погиб Комаров. Враги стали окружать старшего политрука. Тяжело раненный, он подпустил их почти вплотную и с криком: «На прорыв, товарищи!» взорвал гранатой себя и нескольких гитлеровцев. Бойцы роты бросились врукопашную и пробились к полку.

Хотя Смирнову и не удалось выйти на Клухорский перевал, он все же облегчил положение 394-й дивизии, оттянув на себя некоторые силы врага.

Это подтвердил прибывший к нам 2 сентября из Сухуми второй секретарь ЦК компартии Грузии К. Н. Шерозия, назначенный уполномоченным Военного совета Закавказского фронта на Клухорском, Марухском и других перевалах.

Тут же вместе с уполномоченным мы разработали новый план обороны с использованием полка Смирнова. Новая система огня предусматривала отражение врага как с фронта, так и со стороны гор Кара-Кай и Марух-Баши.