Раян Фарукшин - Цикл произведений Родина

- А не нужно было целый день огуречный рассол хлебать. Ты ж один - три литра выдул. Говорил я тебе, а ты и слышать не хотел. Один все выдул, жаба.

- Нашел дурака. Да кто в нашей жизни от рассольчика отказывается? Да и с хлебушком. Нам эти огурцы от чистого сердца подогнали, а я от чистого сердца их съел. И, что такого?

- Ничего. Мучайся теперь. Хрен мы тут воду найдем.

- А вон, смотри, - Сосед показал на желтую пятисот литровую бочку-полуприцеп, брошенную по середине дороги. - Там наверняка что-то есть.

- Где-где? - сощурился я.

- Да вон, что по левую сторону от ТП.

- А, теперь вижу. Пошли?

До бочки идти семь секунд - десять метров, но нам это расстояние дается примерно за час с небольшим: мешает снайпер, неожиданно объявившийся в недавно покоренной нашими совместными с "махрой" усилиями девятиэтажке. Этот козел и попасть в нас не мог, снайпер хренов, и успокоиться никак не желал, палил, да палил. Мы лежали, уткнувшись носами в гусеницы БМП. Я хотел спрятаться "дома" - внутри, но боялся встать, а Сосед хотел набрать во фляжки воды, но тоже боялся встать. Как только кто-то из нас поднимался и делал какое-то движения, мудак, считавший себя снайпером, открывал огонь. Куда стрелять в ответ, мы не знали. Так и лежали, пока снайпер сам не смолк. Патроны у него, наверное, кончились. Сосед резко вскочил и, сделав три быстрых шага, рухнул на землю. Выстрелов нет. Сосед снова повторил свой незамысловатый трюк, и снова - выстрелов нет. Последний рывок и Сосед, радостно скаля лошадиными зубами, полулежа, вытянутыми руками с трудом откручивает вентиль крана бочки. Какая-то жидкость звучно струится во фляжку.

- Прикинь, вода! - Сосед радостно сообщает приятную новость мне, а заодно и всему кварталу, который отзывается разнокалиберной стрельбой во всех направлениях. - Достал, сейчас напьемся!

Вода оказалось не родниковой, но ничего, пить можно. Напились от души. Сидим, молчим, слушаем отголоски боя. Стреляют достаточно далеко от нас. Обрадовались, успокоились, невольно заулыбались. И вдруг, как обухом по голове - внезапно из-за стены выскакивают солдаты, все в мыле, в рваных бушлатах, без головных уборов. Бегут, что-то кричат. Сосед сразу напрягся, соскочил с брони, подбежал к одному солдату, остановил. Тот, сбиваясь, сообщил, что чечены идут в прорыв и скоро будут здесь. Пока Сосед думал что спросить, солдат сорвался догонять своих.

Обсудив наше непростое положение и решив, что деваться нам все равно некуда, Сосед почесал свои грязные, поцарапанные ладони и постановил: "Остаемся!"

От греха подальше забрались в бэшку. Напряженно выискивали врага, ждали чего-то страшного. Все нормально, в квартале никто не появился. Плюнули на войну и решили поспать. Определяя очередность дежурства, дернули спички мне выпало отдохнуть первым.

Согнулся котенком, лежу и снова не могу заснуть: думаю о доме и вспоминаю родителей. Никак не получается вспомнить черты лица отца. И так его в мыслях поверну, и эдак, но так и не вижу его глаз, не вижу губ. Только голос слышу: "Ты когда вернешься, сынок?" Аж слезы на глазах навернулись, как домой охота.

Прошло не больше получаса, мне страшно захотелось в туалет. Ёрзал я, ерзал, - не помогает, выпитая недавно вода упрямо рвется наружу. Делать нечего, надо вылезать в ночь и делать свои маленькие дела.

- Сосед, мне сходить надо, отлить. Поспи ты, я подежурю.

- Попробуй, - Сосед за три секунды развалился, на сколько это возможно в тесноте БМП, по отсеку и, приторно посапывая, захрапел бурым, впавшим в глубокую зимнюю спячку медведем.

- Во люди дают, - прошептал я и только хотел выполнить свой план, как раздалось несколько десятков мощных взрывов и автоматная трескотня стала звучать все ближе и ближе. Послышались крики - это соседи-мотострелки готовились к встрече незваных гостей. Дышать свежим воздухом мгновенно расхотелось, но мочевой пузырь гневно продолжал настаивать на освобождении своих пространств. Я сидел в замешательстве, а стрельба за бортом приняла новый, еще более неприятный оттенок. Подумав, я решил лишний раз головой не рисковать и, высунув в люк одни лишь причиндалы, начал свое мокрое дело.

- Сколько время? - неожиданно открыл глаза Сосед. - Ты че делаешь, пенек? Отстрелят тебе щас женилку, останешься без наследства. Ну, ты, крендель, придумал! - он звонко, нарочно смущая меня хохотом, заржал.

- Лучше без женилки, чем без головы. А женилку, между прочим, и новую могут пришить. Это сейчас умеют.

- Не дай бог, новую. Мне и со старой не плохо. - Сосед прекратил ржач. - Расслабься ты, женилка! Нельзя без отдыха, отдыхай!

Снова пытаюсь заснуть. Фиг там.

Пролежал с закрытыми глазами еще с полчаса. Сознание, в глубине души рисуя страшные картины смерти, не позволяет уснуть. Страшно умереть во сне, и на яву страшно. Страх охватывает меня и прожигает насквозь. Страх, страх, страх.

Грубый автомобильный сигнал чуть не поверг меня в шоковое состояние. Боясь открыть глаза и увидеть страшное, зажмуриваю и без того закрытые глаза. Лежу без движения, как труп.

В подсознание врывается Сосед:

- Ну и дела... Вылезай, смотри, фура приехала!

- Какая фура? - я открыл глаза.

- "КамАЗ", фура! Как она досюда доехала, ума не приложу.

- Что за фура? - оцепенение наконец-то пошло на убыль. Я, вслед за Соседом, поспешил увидеть это чудо собственными глазами.

Перегородив поперек всю улицу, рядом с нашей коробочкой стоял "КамАЗ" фура, огромный полуприцеп. Особых повреждений ни на кабине, ни на кузове я не заметил. Целехонький "КамАЗ", как с неба спустился, прилетел.

- Э, мужик! - Сосед осторожно открыл дверцу "КамАЗа". - Мужик! Ты откуда?

В стельку пьяный водитель, еле окинув нас мутным взором, прошептал:

- С Новым годом... сегодня же Новый год... А где ***ая бригада?

- Не знаю. А что тебе?

- У меня продуктов... полная машина... продуктов. Забирайте все, мне ничего не надо, - водитель кое-как подбирал нужные слова. - Забирайте все... Я домой хочу... Забирайте все... Меня сожгут, пропадут продукты... забирайте, - он чуть не вывалился с сиденья.

- А твоя бригада? - я, придерживая его за рукав, заглянул этому пришельцу в лицо и увидел черноволосого, лет тридцати пяти, мужчину с волевым подбородком и орлиным носом. Абсолютно нетрезвый, растерянный, неконтролирующий свои эмоции, он почти повис на моих плечах.

- Братуха... Открывай там, бери, все забирай. И друг твой пусть берет... А я домой хочу, домой... Берите, мужики...

- Сосед! Берем?

- Бери, солдат, пока дают! Беги, солдат, когда пошлют! Базара нет, будем брать!

Закрыв дверцу кабины, мы заглянули в кузов.

- В рот компот! Сыр, настоящий голландский сыр в моей любимой красной упаковке! Усман, давай, таскай! - Сосед не мог скрыть радости от такого шикарного подарка. - Больше сыра бери!