Тамеичи Хара - КОМАНДИР ЯПОНСКОГО ЭСМИНЦА

8 ноября 1930 года моя жена подарила мне первую дочку, которую назвали Еку. Через месяц после этого я был назначен командиром минно-торпедной боевой части на эсминец «Фубуки». В течение года службы на этом корабле я познакомился, и даже подружился еще с одним, незабываемым для меня человеком. Этим человеком был командир нашей эскадры капитан 1-го ранга Чуичи Нагумо.

Когда я учился в офицерских классах в Йокосуки, капитан 1-го ранга Нагумо был там преподавателем. Он тогда только что вернулся из Соединенных Штатов, где проходил годичную стажировку.

В те дни я вряд ли мог себе представить, что Нагумо, став уже вице-адмиралом, будет командовать огромным авианосным соединением нашего флота во время нанесения ударов по Перл-Харбору и Мидуэю. После катастрофы у Мидуэя карьера Нагумо практически закончилась, и его действия критиковали все, кто мог. Но в моей памяти он навсегда останется блестящим и агрессивным морским офицером и в то же время добрым и сердечным человеком.

.Несмотря на помощь капитана 1-го ранга Нагумо, мне не удалось выдержать приемных экзаменов в Штабной Колледж. Вместо этого я был назначен в этот колледж... преподавателем. Это произошло в сентябре 1932 года.

Три года после женитьбы я работал над одним очень интересным проектом. Кое-кто об этом знал, но в общих чертах, потому что в подробности я никого не посвящал. Мне пришлось выполнить тысячи сложнейших расчетов и вычислений, и в итоге удалось математически доказать полную несостоятельность доктрины применения торпедного оружия, принятой в Императорском флоте.

В результате я создал новое наставление. Когда я обнародовал свои результаты, это вызвало настоящую сенсацию в Императорском флоте.

Я горжусь созданной мною новой доктриной использования торпедного оружия больше, чем всеми другими достижениями в течение моей долгой службы на флоте, включая и мои действия в годы Второй мировой войны.

Подробно мою теорию очень трудно объяснить, не используя аппарат математики. Очень упрощенно ее, однако, можно рассказать.

В течение многого времени я изучал торпедное оружие и тренировался в его использовании почти с религиозным фанатизмом. Почти три года моей Библией было наставление по использованию торпедного оружия. Практически каждую неделю наш дивизион выходил на учебные стрельбы. После трех лет интенсивной практики я стал сильно сомневаться в своих способностях, так как поразить цель учебной торпедой мне удавалось крайне редко.

Поначалу я винил в этом свою собственную некомпетентность и постоянно работал над совершенствованием своих теоретических и практических знаний. Я уже мог, лишь глянув в бинокль, точно определить расстояние до цели и ее скорость. Проверяя эти данные по приборам, я убеждался в том, что не ошибся, но количество попаданий от этого не увеличивалось. Тогда и возникли сомнения в правильности доктрины использования торпед.

Так началась моя работа по пересмотру всех компонентов торпедного залпа. По мере продолжения своих исследований я проверял их на учебных стрельбах и убедился, насколько выше становится результативность попаданий. В итоге я получил репутацию самого меткого «торпедника» во всем флоте. Капитан 1-го ранга Нагумо заинтересовался моими опытами, поддержал меня и своим авторитетом добился, чтобы новая теория была принята командованием в 1932 году.

Мое наставление революционизировало всю торпедную доктрину флота. В течение одного года после внедрения нового наставления все показатели результатов стрельб на флоте значительно улучшились.

Все это совпало с появлением новых прекрасных, быстроходных эсминцев, которыми гордился весь флот. Нам больше не приходилось беспокоиться о численном превосходстве американцев, настолько наша материальная часть была лучше и эффективнее. Так мы считали, не учитывая, конечно, многих, не известных нам тогда, фактов. Мы не учитывали, в частности, секретных разработок американцами новых видов электронного оружия, а равным образом — растущей воздушной мощи Соединенных Штатов. А это были решающие факторы, повлиявшие на исход Второй мировой войны.

15 ноября 1933 года я был произведен в капитаны 3-го ранга. К этому времени я был уже отцом двух дочерей. Прошло уже 12 лет после моего выпуска из училища, и я, наконец, почувствовал себя настоящим офицером флота.

Период с 1931 по 1937 годы был для Японии временем постоянных внешних конфликтов и внутренних потрясений, которые в итоге и вылились в войну на Тихом океане. Мне, конечно, трудно правильно оценить весь этот фатальный процесс сползания к крупной войне, поскольку я был занят своей службой и много времени находился практически в изоляции на борту корабля.

Тем не менее я могу коротко описать основные события, которые, шаг за шагом, вели Японию по дороге к большой войне.

18 сентября 1931 года японская армия была втянута в инцидент с войсками Чан-Кай-ши вблизи Мукдена. Война тут же распространилась на всю Манчжурию.

15 мая 1932 года примерно два десятка молодых офицеров армии и флота ворвались в резиденцию консервативного премьер-министра Тсуеши Инукаи и убили его.

В марте 1933 года Япония вышла из Лиги Наций, когда этот орган обвинил нашу страну в агрессии против Манчжурии.

В декабре 1934 года Япония уведомила США и Англию в денонсации соглашения по ограничению военно-морских вооружений.

В августе 1935 года крайне правый экстремист подполковник Сабуро Айдзава ворвался в кабинет начальника одного из управлений военного министерства генерал-лейтенанта Тецудзана Нагата и зарубил его мечом.

26 февраля 1936 года группа безответственных офицеров из первой гвардейской дивизии предприняла попытку совершить военный переворот.

Я к тому времени получил под командование свой первый эсминец. Затем, в 1934-35 годах мне пришлось побывать даже судьей военно-морского суда, что дало мне возможность изучить законы и основы юриспруденции. А во время мятежа я снова находился в строю, командуя эсминцем «Нагацуки» («Полная Луна»)...

7 июля 19377 года начался так называемый Китайский Инцидент, произошедший на мосту Марко Поло вблизи Пекина. Армия пыталась локализовать конфликт, но острые антияпонские настроения среди китайцев сразу же распространили его и на несколько других районов.

23 августа того же года я получил свое первое крещение огнем при самых невероятных для командира эсминца обстоятельствах.

Орды Чан-кай-ши вели наступление на Шанхай, где жили тысячи граждан Японии. Для защиты их жизни и имущества в городе находилась бригада японской морской пехоты. Морские пехотинцы доблестно сражались против значительно превосходящих сил противника, но их силы таяли. Тогда последовал приказ на четырех эсминцах доставить в Шанхай из Нагой армейские подразделения.