Борис Заякин - Краткая история спецназа России

Большинство же, признавая сам факт гибели безоружного населения по их вине, по-прежнему негативно относятся ко всем афганцам. Они считают, что все население в той, или иной степени активно помогало моджахедам в их борьбе.

«Пастухи немедленно начинали прочесывать местность, стоило им где-то заметить зависание вертушек. Они навели на нас духов возле Кандагара в феврале 1986 года. Насилу мы вырвались из окружения тогда. Для меня нет разницы между мирными и духами. Все они одним миром мазаны».

Подобные высказывания спецназовцев о коварстве местного населения и его поддержке исламских партизан не лишены основания. Один из прапорщиков спецназа, будучи раненым, наблюдал, как после сражения, окончившегося в пользу моджахедов, старики и подростки из ближайшего кишлака прочесывали поле боя и добивали мотыгами и лопатами раненых спецназовцев.

Естественно, он на всю жизнь запомнил увиденное, и сохранил ненависть не только к моджахедам, но и к гражданскому населению. Зачастую местные жители, выполняя задания моджахедов, добровольно предлагали свои услуги спецназу в качестве информаторов и давали ложные сведения, которые приводили к весьма печальным последствиям для рейнджеров.

Так, один раз, попавшись на дезинформацию, переданную местным жителем, одна из рот спецназа под Кандагаром вышла на засаду исламских партизан и понесла большие потери.

Офицер шахджойского батальона спецназа так определил свое отношение к мирным афганцам: «Я привык от них ждать больше неприятностей, чем чего-либо другого. Из этого складывается мое отношение к ним. Хотя среди них тоже есть вполне нормальные люди».

Его последняя фраза оставляет надежду на то, что со временем люди, воевавшие в составе 40-й армии, поймут мотивы враждебного отношения афганского населения к ним.

Этот же офицер признает: «Большинство афганцев считало нас захватчиками, неверными и интервентами, неизвестно ради чего пришедшими на их землю».

Непонимание, незнание языка и друг друга, взаимная вражда предопределили отношения между спецназом и мирным гражданским населением.

Запоздалые и во многом безграмотные мероприятия по оказанию продовольственной помощи, медицинского обслуживания местному населению в районе постоянной дислокации подразделений спецназа, проведение агитационной работы с целью формирования лояльного отношения у местного населения к советским войскам, не смогли изменить сложившегося отношения и перевернуть взаимно негативное мнение друг о друге.

Однако среди гражданского населения существовала категория лиц, которые сотрудничали со спецназом. Как правило, ими являлись агенты афганской службы безопасности, советской военной разведки и некоторые кланы и семьи, испытывающие потребность во временном союзе с советскими войсками для решения своих проблем.

Например, у какого-нибудь клана нет достаточных сил, чтобы разделаться с конкурентами, или недругами из соседнего кишлака. В этом случае они поставляют спецназу данные, что в соседнем кишлаке постоянно размещается отряд моджахедов. Более того, они готовы дать своих проводников или даже воинов для непосредственного участия в акции.

Другой причиной сотрудничества было желание отдельных племен жить в мире с русскими, которые, по мнению афганцев, обладали очень большой военной силой. Сильных на Востоке уважают.

Между такими племенами и ХАДОМ, или ГРУ заключалось тайное соглашение, и дружественные афганцы без угрызений совести закладывали моджахедов, когда те пытались провести караван через территорию этих племен.

Офицеры разведки из бригад спецназа иногда ездили к старейшинам сотрудничающих племен в гости, как к себе домой. Материальная заинтересованность афганцев в сотрудничестве со спецназом была практически исключена.

Те 2–3 тысячи афгани, которые мог получить агент из числа местных жителей в случае, если его информация подтверждалась и спецназ дал хороший результат, были смехотворно малой суммой.

Один из офицеров, отвечавших за агентурную работу, в сердцах пожаловался: «Эти расценки, наверное, установили сто лет назад. У меня есть агенты, которые могут спокойно прикурить от пятисотафганиевой банкноты».

Конечно, попадались осведомители и проводники из числа очень бедных людей. Таким не препятствовали после боя выбрать для себя какие-нибудь ценные вещи из числа трофеев.

Убедившись, что вооруженным путем справиться с исламскими партизанами не представляется возможным, советская сторона стала проводить работу по перетягиванию на свою сторону влиятельных полевых командиров отрядов оппозиции, чтобы обескровить джихад.

Оказалось, что дешевле свозить моджахедов в Москву и организовать для них застолье с выпивкой в ресторане «Седьмое небо» на останкинской телебашне, чем вести жестокую и изнурительную антипартизанскую войну.

Так, в августе 1986 года группу лидеров крупных отрядов оппозиции из западных районов Афганистана свозили на экскурсию в Советский Союз. Их хотели склонить к сотрудничеству, показав могущество и богатство великого северного соседа. Они посетили Москву, Ташкент, Алма-Ату и Бишкек, тогдашний Фрунзе.

Нечто подобное устраивали англичане во время колониальных завоеваний, — привозя в метрополию на экскурсию вождей и князьков воинственных, но бедных племен.

Их осыпали подарками, показывали города, заводы, гавани, порты, и те уезжали домой, сраженные увиденным. Моджахеды, побывавшие в Союзе, были разными людьми: одни после поездки продолжили борьбу, другие заняли нейтральные позиции, и лишь двое склонились к сотрудничеству с русскими.

Вскоре они были убиты соплеменниками за измену. Подобный финал ждал и Джума-Хана — лидера одного из крупнейших формировании моджахедов, который в 1984 году в Бадахшане перешел на сторону русских. Исламская оппозиция жестоко расправлялась с теми, кто нарушал закон джихада.

В целом прямые контакты афганцев, как из числа мирных жителей, так и из числа моджахедов, с представителями ГРУ, или спецназовцами были скорее исключением, чем нормой. В памяти подавляющего количества афганского населения останутся лишь наводящие ужас дерзкие рейды и налеты спецназа на их землю.

История повторяется, но люди не всегда усваивают ее уроки. Подобные воспоминания об английских интервентах по сию пору продолжают жить среди афганцев, хотя много воды утекло с тех пор в афганских реках.

Те воспоминания, видимо, поблекнут и будут почти забыты на фоне последних, еще совсем свежих событий, связанных с участием советских войск в гражданской войне в Афганистане, а предания о коварных и жестоких англичанах сменятся подробными рассказами очевидцев об ужасных русских.