Иосиф Лаврецкий - Эрнесто Че Гевара

Фидель Кастро, узнав о событиях в столице, немед­ленно выступил с заявлением, в котором осудил перево­рот Кантильо и разоблачил его как сообщника и прихле­бателя Батисты. Фидель призвал трудящихся объявить всеобщую национальную забастовку и не прекращать ее до тех пор, пока власть полностью не перейдет к повстан­цам. Одновременно революционный лидер призвал по­встанческие силы к решительному наступлению на очаги сопротивления батистовцев и к освобождению Сантьяго, Камагуэя и других городов. «Революция — да! Военный переворот — нет!» — таким лозунгом закончил Фидель Кастро свое завершавшее период партизанской войны выступление.

А тем временем Нуньес Хименес ответил батистовско­му ставленнику Кантильо:

— Отменить капитуляцию невозможно. Кроме того, ваше заявление о том, что ваша хунта, к которой народ не имеет никакого отношения, якобы располагает под­держкой майора Фиделя Кастро, — ложь. Именно Фи­дель Кастро вчера в беседе по радио с майором Геварой решительно осудил военный переворот, который явился бы спасением для Батисты и его сообщников.

Кантильо стал осыпать Нуньеса Хименеса бранью. Беседа парламентера с новоиспеченным диктатором кон­чилась тем, что Нуньес Хименес послал своего собеседни­ка к чертовой матери и выключил передатчик.

Офицеры, свидетели этой беседы, были ошеломлены как сообщением о бегстве Батисты, так и тоном, которым Нуньес Хименес говорил с некогда могущественным сат­рапом диктатора. И все же, опасаясь за свой головы, они еще не решались сложить оружие и признать себя по­бежденными. Они попросили, чтобы их представитель майор Фернандес продолжил переговоры с Че.

Парламентеры вернулись вместе с Фернандесом на КП, где находился Че. Фернандес повторил просьбу о пе­ремирии. Че ответил категорическим отказом.

— Огонь будет возобновлен в 12.30, — заявил Фер­нандесу Че. — И тогда будем стрелять всерьез. Не затя­гивайте войну. Если по вашей вине произойдет американ­ская интервенция, все вы будете виновны в националь­ном предательстве и закончите свои дни на виселице.

Че подтвердил, что в случае немедленной капитуляции будет разрешено офицерам и солдатам, проживающим в Санта-Кларе, разойтись по домам. Виновные в пытках и других преступлениях будут привлечены к судебной от­ветственности. Остальные при желании смогут направить­ся через Кайбариен в места по своему выбору.

С этими условиями Фернандес, сопровождаемый те­ми же парламентерами, направился обратно в казармы. По дороге жители Санта-Клары выкрикивали приветствия в честь Повстанческой армии, Фиделя, Че, требовали на­казания Батисты и его сообщников.

— Все потеряно! Мы сдаемся, — сказал полковник Эрнандео, когда Фернандес сообщил ему о разговоре с Че.

Вслед за казармой «Леонсио Видаль» пали и осталь­ные пункты сопротивления батистовцев. К двум часам дня 1 января 1959 года Санта-Клара полностью перешла в руки повстанцев.

Че сообщил об одержанной победе по радиотелефону Фиделю, готовившемуся к решительному наступлению на Сантьяго. Фидель приказал Че, а также Съенфуэгосу, не теряя времени, форсированным маршем спешить в Га­вану, сместить Кантильо и занять основные стратегиче­ские пункты в городе.

Тем временем, напуганный волной протестов, Кан­тильо «сам себя» сместил, передав власть полковнику Рамону Баркину, руководившему заговором против Ба­тисты в апреле 1956 года и с тех пор сидевшему в тюрь­ме на острове Пинос. Теперь освобожденный из заключе­ния по требованию американского посла, этот бывший военный атташе в Вашингтоне оказался весьма приемле­мой фигурой для янки. Баркин охотно согласился на роль наследника Батисты. Он телеграфировал Фиделю Кастро, предлагая совместно сформировать правительство. Но не пройдет и суток, как Баркина постигнет участь того же Кантильо и он тоже будет выброшен на свалку истории.

2 января 1959 года жители Санта-Клары читали рас­клеенное на стенах домов обращение Че «К гражданам провинции Лас-Вильяс»:

«Покидая город и провинцию для исполнения новых обязанностей, возлагаемых на меня Верховным командо­ванием Повстанческой армии, я выражаю глубокую бла­годарность населению города и всей провинции, которое внесло большой вклад в дело революции и на чьей земле произошли многие из важнейших заключительных боев против тирании. Я выражаю пожелание, чтобы вы оказали самую широкую поддержку товарищу капитану Каликсто Моралесу — представителю Повстанческой армии в Лас-Вильяс, в его действиях по быстрейшей нор­мализации жизни этой многострадальной провинции.

Пусть население провинции Лас-Вильяс знает, что на­ша повстанческая колонна, значительно выросшая за счет вступления в ее ряды сынов этой земли, уходит от­сюда с чувством глубокой любви и признательности. Я призываю вас сохранить в своих сердцах этот револю­ционный дух, чтобы и в осуществлении грандиозных задач восстановления население провинции Лас-Вильяс было авангардом и опорой революции».

В тот же день в 5.30 утра бойцы восьмой колонны «Сиро Редондо», возглавляемые их легендарным коман­диром, аргентинским врачом Эрнесто Геварой Серной, по прозвищу Че, на грузовиках, машинах, вездеходах на­правились в Гавану. По дороге население встречало по­встанцев восторженными возгласами, забрасывало цвета­ми. С таким же энтузиазмом встретили своих освободителей жители столицы, куда в полдень прибыла восьмая колонна.

На просьбы встречавших остановиться, выступить Че только отрицательно мотал головой. Он спешил. Ему не терпелось поскорей выполнить приказ Фиделя Кастро и занять «Кабанью» — одновременно крепость и тюрьму, выстроенную еще испанцами у входа в Гаванскую гавань. В ней еще находились каскитос.

Эта крепость сдалась Че без единого выстрела.

Того же 2 января 1959 года колонна Съенфуэгоса при­была столь же спешно в Гавану и также без единого вы­стрела заняла военный лагерь «Колумбию», где повстан­цам сдались отборные части армии Батисты.

Бородачи победили.

Теперь друзья и враги задавали себе вопрос: а что же завтра?

РОДИНА ИЛИ СМЕРТЬ!

В ВИХРЕ РЕВОЛЮЦИИ

Но ты, у берега моря стоящий на крепкой страже морской тюремщик, запомни высоких копий сверканье, валов нарастающий грохот, язык языков пожара и ящерицу, что проснулась, чтоб вытащить когти из карты.

В этой революции все было необычно, неожиданно, не­похоже на революции, которые время от времени сотря­сали политическую атмосферу латиноамериканских стран и о которых можно было бы сказать словами француз­ской пословицы: «Чем чаще они происходили, тем боль­ше все оставалось по-старому».