Иван Пстыго - На боевом курсе

Покажется странным, но мы прибыли на такое место базирования, которое точных географических, топографических и полетных карт не имело. Наши знаменитые землепроходцы Дежнев, Марков, именем которого был назван районный административный центр, сумели нанести на бумагу то элементарное, что видели с берега моря. В дальнейшем землеустроителей эти карты устраивали, и никто не предпринимал попыток сделать общую хорошую карту. Карта выглядела так: побережье, просматриваемое с моря, нанесено очень точно, также точно нанесены берега ближней речки. А дальше... дальше белая бумага с нанесенной географической сеткой. Здесь мы узнали впервые о необычайных трудностях, с которыми встречались летчики, перегонявшие к нам с Аляски американские самолеты, полученные по ленд-лизу.

Только в начале пятидесятых годов к нам поступили новенькие, высокой точности карты всех масштабов местности, где мы дислоцировались. В ожидании тех карт наши экипажи летали, используя все виды навигации того времени. Согласитесь это было нелегко.

Естественно, отряд имел главные, служебные предназначения и обязанности, о которых ни я, ни вышестоящее командование не забывали. Прежде всего нам обозначили воздушное пространство вдоль границы, за которое мы несли ответственность. Это была гигантская дуга!

В распоряжение мы получили много полевых аэродромов в различных районах с удивительно музыкальными названиями.

Откуда взялись эти аэродромы, да еще в таком количестве?

Коротко можно сказать, что некоторые из этих аэродромов начали создаваться еще до войны. Но большую часть заставила построить Великая Отечественная война. Они потребовались для обеспечения связи с нашими тогдашними союзниками - американцами. Строительство аэродромов в те грозные годы возглавлял известный полярный летчик И.П. Мазурук, который руководил и перегонкой самолетов по ленд-лизу.

Первое что предприняло командование отряда в служебном плане, - это установление контактов, рабочих связей с пограничными войсками. В частности потребовалось проведение разъяснительной и организационной работы среди пограничников по определению типов своих и чужих самолетов, могущих появляться в районе государственной границы. Мы установили и отработали методы и способы сигнализации - оповещения о появлении чужих самолетов в воздухе. Ведь радиолокации в тех краях еще не было. Отработали схему, технологию связи.

Формируя отряд, я невольно задумывался о том, что ждет нас там, в обширном краю, где в бесконечных просторах белого безмолвия еще не было постоянно базирующейся авиации. Кое-что можно было, конечно, предвидеть, и мы предвидели некоторые трудности. Но то с чем столкнулись, превзошло все наши предположения и ожидания! Ну скажем, самый короткий день здесь оказался меньше двух часов это когда у окна с трудом можно было читать газету глазами молодых, здоровых летчиков. Началась 22-часовая ночь, когда казалось что и снег идет гуще и пурга бушует злее.

Шутники говорили: " У нас только 10 месяцев зима, остальное все лето и лето, аж надоедает". Морозы тоже на редкость - 40-45 градусов то и все 55. На побережье если меньше мороз, то мучит пурга. А короткое лето чего стоит... Мириады комаров и мошкары-гнуса - это надо прочувствовать!

Для полетов кроме перечисленных затруднений природе суждено было распорядиться так, что всем экипажам основательно пришлось осваивать работу по приборам. Если высота облаков даже 2-3 тысячи метров и ты идешь под облаками, то летать так или иначе приходится только по приборам. Дело в том, что поверхность тундры - бело-серая, белесая. Естественно горизонта не видно. Небо такое же бело-серое. На земле ни деревца, ни кустика, ни овражка - ни одного ориентира! Небо сливается с землей, и вот все вокруг тебя бело-серое и мглистое. Глазу зацепиться не за что.

По незнанию и без привычки особенно много хлопот и огорчений приносила нам пурга. Как скажем выйти из помещения, если его засыпало снегом вровень с крышей? А сколько же сил приходилось тратить на поддержание аэродрома в рабочем состоянии. Это ведь одно из условий поддержания боеготовности.

После пурги непременно приходилось очищать полости самолетов от набившегося туда снега. Тончайшая снежная пыль, несущаяся с бешенной скоростью во время пурги, проникала даже сквозь ничтожные щели и так плотно спрессовывалась внутри самолета, что удалялась только большими усилиями.

В городке между строениями мы вынуждены были натягивать канаты. И все же одного солдата как-то потеряли - унесло пургой. Только весной и нашли, далеко от городка. В другой раз стихия покалечила три Ли-2, которым из-за их массивности доставалось больше, чем Ла-11. Так что, если вы пришли в гости, а по местному радио объявили: " Начинается пурга", запирайте двери, ставни на окнах и сидите в гостях, пока пурга не прекратится. В казармах и жилых домах у нас были двухнедельные запасы продовольствия и топлива. Во всех помещениях кухонные очаги, посуда.

Едва кончалась пурга, все - на аэродром: откапывать и очищать от снега самолеты, приводить в порядок летную полосу. Тут же производили опробывание моторов. Как только полоса позволяла взлетать - принимались облетывать самолеты. Бывало, на следующий день наметим полеты всем составом, а в ночь опять пурга...

В первую нашу зиму случилось нечто из рук вон выходящее: не пришел транспорт с углем, и перед большим коллективом людей возникла реальная угроза - зимовать без топлива. Я бомбил телеграммами местное и свое начальство, но тщетно. А льды в заливе угрожали закрыть его наглухо. Что делать? Созываю чрезвычайное заседание штаба, и составляем правительственную телеграмму следующего содержания:

"ЦК ВКП (б), товарищу Маленкову. В авиагрнизон, где стоят три части эскадрилья, батальон и дивизион, - не завезен уголь, единственное топливо этих мест. Я докладывал командующему войсками округа, но результатов нет. В создавшихся условиях личный состав указанных частей обречен на холодную смерть. Прошу Вашей помощи. Командир Пстыго, исполняющий обязанности начальника политотдела И. Заика."

Буквально через день получаем ответную телеграмму:

"Уголь будет через два дня. Приготовьтесь к разгрузке".

Действительно в указанный день на горизонте появился ледокол, а у него в кильватере транспорт с углем. Даю команду:

- Все на разгрузку угля со своей тарой!

Пришли и жены с корзинками, и школьники с рюкзаками. Пришли все, кто мог работать. Уголь не только быстро разгрузили, но тут же развезли по домам и котельным.

Однако пишу я все о трудностях климатических условий. Но было бы несправедливо не сказать о красотах Заполярья. Одним из наиболее интересных природных явлений в Заполярье вообще и в тех краях, где служили мы, это северное, или, еще говорят, полярное сияние.