Алан Аюпов - Экскурсия в прошлое

Первый урок пришлось мучиться с соседом, а на второй я всё же решил сбегать домой. Галина Ивановна не отпускала меня, говорила, мол, всё равно опоздаешь, за перемену не успеешь. Однако я позволил себе с ней не согласиться, уверяя, что бегаю очень быстро, а мой дом чуть ли не за углом школы. И отправился за учебниками. А когда прибежал, выяснилось, что прошло уже пол урока. И всё же я был горд, что сумел-таки вырвать несколько минут перемены.

В конце урока учительница принялась объяснять звонкие и шипящие согласные. Чтоб не запутаться, я открыл учебник, нашёл упражнение и вместо точек принялся расставлять правильные буквы, стараясь вписать их максимально незаметно и очень-очень тоненькими едва видными мазками авторучки. За этим занятием и застала меня Галина Ивановна.

— Воруешь, — сказала она, — прямо на глазах воруешь.

Ох, как я тогда на неё обиделся. И не потому, что она отобрала учебник, заменив своим, лишив меня тем самым возможности сделать задание хотя бы на четвёрку. Слово «воруешь» обидело меня куда сильнее. Не воровал я никогда, и не любил тех, кто это делает.

Нет, не так. Был случай. Однажды меня послали за хлебом в магазин. Бывший когда-то баней, потом мясным, позже гастрономом, теперь, говорят, толи молочный, толи книжный. Так вот. В этом магазине стояли автоматы по продаже хлеба. Даёшь продавщице денежку, а она взамен вручает тебе жетончик. Толстенький такой, ребристый и блестящий. Хлебный автомат привлекал меня тем, что там, если бросить жетончик, появлялась полочка с хлебом. Бери, иди домой. Никаких тебе проблем. Только вот моим родителям почему-то не нравилось пользоваться подобными достижениями науки и техники. Они утверждали, будто хлеб там всегда чёрствый и старый. Поэтому я стоял в очереди, и ждал, когда гнусная тётка, торчавшая впереди уже полчаса, наконец-то отойдёт, уступив место следующей, за которой ожидал своей очереди я. Продавщица пощёлкала счётами, перекинула несколько костяшек и тут положила на прилавок жетончик. Тот самый, вожделенный жетончик! Некоторое время его никто не трогал, и я решил, что это мне подарили. Схватив жетон, я крепко зажал его в кулаке, чтоб никто не отобрал. И тут тётка принялась что-то искать. Продавщица утверждала, что поклала сюда, и показала, куда именно. Тут до меня дошло, что этот жетончик дали той самой вредной тётке, а я его стащил. Мне стало так стыдно!.. Удивительно, но никто из очереди, стоявшей за мной, не сказал ни слова. Неужели никто не видел?! Я не знал, что делать? Как вернуть, и чтоб главное не ругали. Немного помучавшись, осторожно протянул руку и разжал кулак, поинтересовавшись при этом, не эту ли штуку они ищут? Продавщица, кажется, обрадовалась, тётка, наверное, тоже. В общем, я не помню, чтоб меня ругали. Видимо, не ругали. Врождённое чувство справедливости сыграло со мной в дальнейшей жизни плохую шутку. Но это уже совсем другая история…

— А мясомолочный магазин я знаю прекрасно. — Поддерживает разговор Тамара.

Мало кто помнит, что там сначала была баня. Окна стрельчатые, высокие, узкие. Там одно время был хлебный, но не очень долго. А потом сделали молочным. Он как раз был за мостом, а дальше слева строили зэки горноспасательный городок. Во всяком случае, так говорили. А что на самом деле там было, или построили, я так и не знаю.

— Если дальше пойти по дороге, — продолжала Тамара, — то справа и был роддом. Два здания, одно напротив другого.

— Роддом, хирургия — всё это было, по моей памяти, в двухэтажном доме за посёлком отдельно в тундре. В сторону (к кольцевой дороге) на город. Моей сестре там оперировали аппендицит, причём наша соседка со второго этажа — Нина Яковлевна, она до сих пор живёт на Воргашоре, её сын Виталька тоже врач, терапевт. А когда-то мы с ним лазали по крышам сараев и прыгали с них в сугробы. Мне о них написала Киндяшкина Ира. Я её так и не вспомнила, хотя она училась в параллельном классе. Мои одноклассники или их сёстры, братья родились в нашем посёлке.

— Нет, — возражаю я, — роддом был напротив, он фасадом к тундре стоял, но перед ним и была эта самая хирургия в два этажа. Но точно этажность больницы не скажу, а роддом был четырёх этажный. Это я помню наверняка.

— Баню помню только ту, в которой позже был молочный магазин возле садика. — Уклонялась Тамара. — Внутри всё помещение было в плитке, но саму работающую баню не помню. Помню, меняли жетончики с 2 углублениями полоской стоимостью по 15 коп за бутылку на молоко или мороженое.

— Ага, — перебиваю я, — эти жетончики сначала были не для этого. Там слева стояли автоматы, в которые и надо было опускать эти жетончики. А за это открывалось окошечко, и там оказывался хлеб. Я сначала никак не мог понять, как там появляется хлеб? Откуда автомат знает, какой хлеб мне нужен. Длительные наблюдения дали свои результаты и я увидел, что там обыкновенный вертикальный транспортёр. Потом родители запретили мне пользоваться этим автоматом, потому что хлеб там всегда был чёрствый. А мне так хотелось иметь этот жетончик!..

— О жетончиках, за которые покупали хлеб в автоматах. Это я вспомнила. — Говорит Тамара. — Хлеб был чёрный за 16 и серый за 19, белый за 20 копеек. Чёрствыми были булочки, а оказывается и хлеб! Медные копейки не считали, а взвешивали, так как одна медная копейка весила один мг. 3 копейки 3 мг, 5 копеек 5 мг, мы их прикладывали к синяку. Хлеб по транспортёру вверх, картошка горизонтально по транспортёрной ленте в овощном — передовые технологии в Советском Союзе. Как хлеб подавался — меня это тоже интересовало, я зашла за эти автоматы и увидела, как в них кладут хлеб. Напротив хлебного была деревянная горка. По ней мы катались кто на санках, кто на картонке. Только успевали отскакивать, следующий мог крепко удариться в спину.

Хорошо помню случай, когда днём я пришёл на эту горку (каникулы были), а подле деда мороза толпа стоит. Выяснилось, что тут девочка упала с деда мороза и потеряла глаз. Все искали глаз, хотели найти и вернуть ей. Саму же девочку увезла скорая, которая приехала из-за хлебного. Возможно, это и был тот самый случай, о котором писала мне когда-то Тамара Скиба.

До меня лично долго не доходило, как девочка могла взобраться на ледяного, высотой выше дома в два этажа, деда мороза? Да ещё и на плечо?.. Я даже попытался повторить её восхождение, следуя подсказкам мальчишек, которые якобы присутствовали при этом. Увы, мне не удалось подняться даже на полметра над землёй. В конце-концов общий азарт поиска отвлёк меня от моих крамольных мыслей, и я принялся за розыск с таким энтузиазмом!.. Короче, я искал дольше всех. Когда уже все разошлись, я продолжал искать. Нашёл цветную пуговицу, издалека решил, что это глаз, обрадовался, схватил, глядь, а это пуговица… Очень огорчился. Ещё помню, что спрашивал, где она живёт, на тот случай, если найду глаз, то куда отнести?