Эжен Сизек - Нерон

Двор, армия, городская администрация и администрация провинции, интеллигенция — всех охватит движение, даже простой народ — безымянную толпу, бродяг и бедняков. Любая социальная группа разделяется на массу группок, объединяя людей по интересам, жилью, местам посещения и другим мыслимым и немыслимым комбинациям.

Коллегии

Среди социальных объединений особое место занимают коллегии. Издавна жреческие коллегии авгуров или Арвальских братьев, например, являлись хорошо организованными объединениями. Расцвет относится к I веку до н. э., а к 58 году одобренные Клавдием, они утверждаются уже как настоящие политические клубы. Юлий Цезарь и его последователи совершенно не замечали распространения этих потенциальных очагов агитации.

Очень просто было избавиться от тех, кто не смог защитить себя привилегиями с древних [235] времен. А если кто-то и избежит этой участи, то ищейки диктатора их легко выследят. После его смерти этот феномен обрел второе дыхание.

Появятся новые коллегии, старые уже в упадке и Форум уже давно не тот, чем был когда-то. Август, придя к власти, старается регламентировать их деятельность: по закону 7 года до н. э. коллегиям необходимо получить императорское разрешение на любую деятельность. После Нерона принцепсы будут ожесточенно преследовать коллегии, оставляя за собой право создания и открытия новых.

Но как бы то ни было, в Риме, Италии или провинции коллегии объединяют людей одной профессии, разделяющих одни интересы или имеющих одно и то же занятие. Есть коллегии мастеров по дереву и по текстилю, коллегии булочников, моряков, перевозчиков. Спортсмены, атлеты и артисты имеют свои собственные коллегии. Есть также коллегии ритуальные, в которые принимали даже рабов. В городах Италии и иногда в провинциях создаются коллегии молодежи — они проводят религиозные праздники и спортивные игры. Молодежь эллинских городов, — в основном это сыновья влиятельных лиц, — объединяются в аристократические клубы. Правда, подобная избранность скорее исключение из правил. Большинство же коллегий собирают в основном простых людей и лишь иногда богатых торговцев, здесь можно встретить среднего торговца, служащего и даже раба. [236]

Появляются коллегии по этническим и религиозным признакам: Иосиф Флавий рассказывает о существовании еврейской коллегии.

Эти корпорации были строго структурированы и их деятельность тщательно организована. Проводились общие собрания, имелись кассы обеспечения, созданные на взносы своих членов. У них были свои праздники, они старались обеспечить своим покойникам достойное захоронение. Активно участвуя в жизни города, каждая коллегия защищала интересы своей профессии. Общие собрания назначали руководителей — чаще всего богатых вольноотпущенников. Во главе коллегии стояли влиятельные люди города, имевшие необходимую власть. Корпорации опирались на группу поддержки во время выборов в местные магистратуры. Нерон покровительствовал этим организациям, многочисленным и разнообразным во время его вступления на трон. Он видит в коллегиях движущую силу, необходимую для проведения реформ, и рассматривает их как эффективный противовес консервативным силам.

Сенат относится к ним с недоверием. Когда в 59 году начались волнения в Помпеи из-за боев гладиаторов, курия провозгласила «ликвидацию коллегий, которые были созданы вопреки законам». Нерон заботился о поддержании порядка. Это свидетельствует о той роли, которую играют отныне коллегии. Многие, действительно, больше не обращаются за разрешением на легальное [237]  существование. Их влияние на жизнь городов становится огромным, они проникают в народ и чувствуют себя там как рыба в воде, охватывают спортивные соревнования, спектакли. Они умеют собрать и мобилизовать людей, если нужно, против местной власти, то есть против существующего режима. Словом, коллегия способна занять место древней civitas. Нерон не может пропустить мимо своего внимания такие хорошо организованные и влиятельные группировки.

Культурные и политические кружки

Несмотря на представителей из среды сенаторов, всадников и интеллектуалов, кружки никогда не станут такими прекрасно организованными, как коллегии. Императоры не смогли бы этого перенести. Мощные аристократические кланы даже не надеялись на официальное признание и легальный статус. Это было не в традициях политических кругов Республики и, конечно, не отвечало интересам принцепсов, при которых возникали такие корпорации. У кружков не вырабатывался устав о членстве, не проводились общие собрания, не было официального руководителя. Кружки представляли собой прежде всего место для общения. Здесь читают стихи: Марцелл, желающий потрафить высшему [238] обществу, посвящает эпиграмму грамматику Ремию Палемону, которому советует писать «поэмы для зевак в кружках». Здесь также обсуждают события дня, в частности смерть Юния Агриколы, как рассказывает Тацит: «Толпы римского люда, касается их это или нет, останавливаются возле его жилища и говорят о нем на площадях, собравшись группами».

Другими словами, в Форуме и кружках — по свидетельству Тацита, двух крупных очагах свободы — завязываются дискуссии и распространяются сплетни. Взывают к морали. Тиберий якобы в одной из своих речей, как утверждает Тацит, пытается заклеймить вызывающую роскошь: «И я не исключаю, — добавляет он, — что на сборищах и в кружках кричат об излишествах, за которые даже требуют наказаний».

Часто собирались, чтобы организовать чтения тех или иных поэтических произведений — Плиний Младший в своих заметках вспоминает, что в апреле собирались ежедневно и когда уставали, начинали болтать между собой в помещениях, предназначенных для бесед, или в библиотеке.

Кружки не являются чем-то особенным, их можно посещать и не посещать, можно входить в два или несколько кружков одновременно. Например, при Нероне Деметрий-киник вхож сразу в кружки Корнута, Сенеки, Тразеи, Музония и, может быть, даже в нероновское общество. Они не являются привилегией лишь знатных домов. [239] Учителя философии и риторики собираются или в своих школах, или в собственных домовладениях. Встречи эти приводили к культурному, философскому и артистическому взаимопониманию, совместной политико-идеологической деятельности и, несомненно, способствовали формированию духа времени. Похожие на официальные структуры, они все же отличались от них меньшей иерархией. Собиралось обычно человек десять, иногда двенадцать — политические деятели, образованные люди, сенаторы или всадники, для которых литература и философия были скорее смыслом жизни, а не средством существования. Дальше от центра кружки собирали людей более скромного происхождения — молодые интеллектуалы, аристократы, желающие самоутвердиться или сделать карьеру, профессионалы: школьные учителя, риторы и философы, советники, иногда «духовники», известные сенаторы и всадники, часто и глубоко вмешивающиеся в жизнь кружков, что, собственно, и требовалось.