Пётр Киле - Дневник дерзаний и тревог

Трагизм бытия и красота порождают катарсис?! И лучшего, большего, высшего не дано?

В ходе работы над трагедией «Перикл» я увидел возможность нового возвращения к лирике, основанной на воспоминаниях детства и юности, теперь уже даже не в русле антологических стихотворений, а более органично и непосредственно, чем у меня в сонетах, как в «Перикле». Мне открылась классическая древность воочию, как мировосприятие и миросозерцание из моего детства.

Таким образом, окончательно определяется моя поэтика трагедии и лирики?! Через воссоздание классической древности и ренессансных эпох в истории человечества?! У меня установилась непосредственная связь - через мое детство и познания - с первоистоками человеческой культуры и цивилизации, как Мережковский говорит о Пушкине и Гете?

Что ж, если теперь пойдут стихи, неважно, в какой форме, это несомненно благотворно скажется на набросках и завершении «Перикла». Неужели еще возможна такая удача?! Чего еще я могу ждать от судьбы?

Лирика приводит к трагедии, а трагедия - к лирике? Две стороны человеческого духа и бытия? Личность в ее самосознании уясняет во всей остроте высший трагизм бытия и ищет счастья и свободы в любви и красоте, но спасения нет, возможен лишь катарсис. И - смерть.

Вот что пережил во всей полноте греческого миросозерцания Перикл, участвуя в войнах за свободу, в строительстве вместе с Фидием Парфенона, в празднествах и в Элевсинских мистериях, а в конце жизни - угроза поражения Афин, эпидемия чумы...

В Прологе мы видим в небесах Афину; она, сходя на землю, обращается к богам Олимпа и вместе с тем к зрителям:

Воительницей я слыву с рожденья,В доспехах, милых мне, на свет явившись,По чьей причуде, если не отца?Но буйных игр Ареса не люблюИ рада: воцарился мир в АфинахС победами над персами на море...Но Спарта с сильным сухопутным войском,Союзница в войне с мидянским царством,В соперничестве вечном среди грековИз страха усиления АфинСбирает свой союз Пелопоннесский -Обрушиться, как варварское племяСтихией неразумной, на Афины.О Зевс-отец! Останови Ареса!Заворожи вояку, Афродита!Лишь чар твоих избегнуть он не в силах...

Сияние Олимпа исчезает, богиня застывает высоко над Акрополем Афиной Промахос, бронзовым изваянием Фидия.

А действие начинается у пещеры нимф, где мы видим молодого Сократа с гетерой Аспасией, а за ними наблюдают сатиры и нимфы... Современные события погружены в мифы - так воспринимали греки действительность. Перикл, аристократ, неизменно избирался Народным собранием в число десяти стратегов и был первым среди равных, его недругами и врагами были олигархи и демагоги... Рядом с ним мы видим Фидия, Анаксагора, Софокла, Еврипида, молодого Сократа и юного Алкивиада и Аспасию, одну из знаменитых женщин древности, как Фрина или Клеопатра. Блестящий круг Перикла постоянно подвергался нападкам со стороны его врагов: то Фидия обвиняли в краже золота, выделенного ему для громадной статуи Афины в Парфеноне и в святотатстве из-за изображений на ее щите, в которых узнавали скульптора и первого стратега, то Анаксагора - в безбожье, то Аспасию - за чтение книги философа, а в условиях войны со Спартой и чумы и Перикл был обвинен в растратах и устранен от руководства военными действиями, и, хотя народ его снова призвал, силы его были истощены, и он скончался, возможно, от чумы, как его сын на его руках.

Так, в Золотой век Афин начинается трагедия Греции, которая проступает в судьбе Сократа уже после смерти Перикла, в пору возвышения Алкивиада с головокружительными перипетиями его жизни и с поражением Афин. Замысел новой трагедии вызрел само собой в ходе завершения «Перикла».

Чтобы заинтересованный читатель получил представление о трагедии «Перикл», приведу здесь Эпилог.

Вид на Акрополь откуда-то сверху. В ослепительном сиянии паросского мрамора Парфенон. В стороне среди статуй проступает мраморный бюст Перикла в шлеме с его именем.

            Х о р   м у зВойна все длится. Греция в руинах.Иному богу молятся в Афинах.Лишь в мраморе хранится, как живая тень,      Далекий лучезарный день.О, род людской! Воинственнее зверяОн ищет славы в игрищах Арея,И полчища племен, как вал времен,     Все рушит Парфенон.А он стоит, на удивленье свету,Как сон, приснившийся поэту,В руинах весь, но символ красоты     И воплощение мечты.    Все кануло и канет в лете,Но век Перикла вновь сияет, светел,Как вешний день, с богами на Олимпе,     И Гелиос несется в нимбе.    А на поля ложится тень.    Повремени, прекрасный день!    Эллада - школа всей планеты,    О чем поют давно поэты.    Но нет идиллии в быломИ лучше, кажется, забыться сном.Лишь красота, взошедшая над миром,    Осталась навсегда кумиром,Предтечей жизни новой, как весны,       В преданьях старины.       Так, верно, вещих слово:    Что было, сбудется все снова.

Золотой век Флоренции. "Очаг света"

 30 января 2006 года.

Удивительная закономерность: трагедия - жанр ренессансных эпох! И ее, кажется, именно я открыл всей своей жизнью и творчеством. Впрочем, суть не только в трагических коллизиях, которые обнаруживаются в зените ренессансных эпох, но и в природе жанра: драматическая форма - это высший род поэзии и искусства, что и соответствует высшим достижениям мысли и искусства.

Как продолжение века Перикла в историко-философском плане, спустя два тысячелетия, выступает эпоха Возрождения в Италии. Я еще продолжал обработку «Перикла», как обозначился основной круг персонажей вокруг Лоренцо Медичи, промелькнуло и название - «Очаг света» - в цитате, приводимой Лосевым о Флоренции как о центре гуманизма в течение полувека. И этот очаг света был, если и не уничтожен вовсе, то притушен политическими событиями, церковной реакцией и войнами. Вот в чем суть трагедии. Но очаг света остался в достижениях мысли и искусства. Красота проступает как катарсис. И в этом суть трагедии как жанра, высшего рода поэзии и искусства.

Сюжет трагедии «Очаг света» сложился очень быстро, начинается с заговора против братьев Медичи, а сцена в церкви - покушение на Медичи и убийство Джулиано - символично в высшей степени, вместе с тем в духе эпохи, что Шекспир запечатлел непосредственно в содержании его трагедий. Сюжет строится на стремительном развитии действия и событий, не взирая на исторические промежутки времени, жизнь и судьба художников проступают в том или ином ракурсе на фоне их работ, вся суть - в трагической коллизии как в умонастроении персонажей, так и эпохи Возрождения в целом.