Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века - Максим Николаевич Жегалин

Июль. Такой жары в Петербурге не было 169 лет

Михаил Кузмин достаточно быстро оправился от гибели Сапунова, тем более что Всеволод Князев приехал из Риги в Петербург в отпуск и любовь вспыхнула с новой силой. Практически каждый день они проводят вместе и даже готовят к выпуску совместный сборник стихов. Сборник будет называться «Пример влюбленным»: в первой части любовные стихи Кузмина, обращенные к Князеву, во второй части – наоборот. Как мило!

Помимо этого, примерные влюбленные ходят рисоваться к Судейкину – художник пишет парный портрет поэтов. Идиллия, кажется. Вот только одно но: Кузмин замечает, что Всеволод засматривается на Олечку Глебову-Судейкину и даже уединяется с ней для секретных разговоров…

Давно вернувшийся из заграничной поездки Гумилев встречает беременную жену в Москве – целый месяц она гостила в Киеве. Ахматова ходит по московским книжным лавкам и листает журналы – в журналах хвалят ее сборник стихов. Прочитав положительный отзыв того или иного критика, Ахматова тут же закрывает журнал и делает вид, что ничего не видела. Из Москвы Гумилевы едут в Слепнево – живущая там мать поэта вовсю шьет будущему внуку пеленки и рубашки.

Меж тем Сергей Эфрон называет Гумилева болваном! Дело в том, что и Гумилев, и Городецкий – оба акмеиста высказались о стихах Марины Цветаевой пренебрежительно и с насмешкой. Уязвленная этим Цветаева обратила внимание, что оба критика принадлежат к какому-то «цеху», и презрительно заявила, что уж она-то точно никогда не будет вступать в «поэтические цеха». Марина уже на восьмом месяце беременности, вместе с Эфроном они покупают свой собственный «волшебный дом» – старый особняк на Полянке с девятью комнатами и мезонином. Как и в Петербурге, в Москве устанавливается страшная жара. Цветаева и Эфрон едут за город, а мечтают ехать в Крым.

12 июля в Феодосии выступают Максимилиан Волошин и Алексей Толстой в сопровождении танцовщицы и пианистки. Поэты решили быстренько сколотить поэтическую программу и объехать с нею весь Крым. Программа называется «Вечер слова, жеста и гармонии». Переезжая из города в город, Волошин и Толстой собирают залы, просвещают публику и зарабатывают деньги. Вернувшись в Коктебель, Волошин заходит в свою комнату, видит на стене портрет Маргариты Сабашниковой и немного грустит. А где Сабашникова?

Маргарита Сабашникова в Саровском монастыре. Что? Нет, она не стала монахиней, а всего лишь пишет книгу про Серафима Саровского. Маргарита наблюдает, как вокруг храма носят мощи святого, как нечеловеческими голосами кричат «одержимые», как паломники со всей страны бросают к гробу холсты белой ткани – дар Серафиму. Знает ли Маргарита о том, что случилось с Вячеславом Ивановым, ее бывшим возлюбленным? В середине июля во Франции у Иванова и Веры Шварсалон родился сын – Дмитрий.

15 июля. Териоки. Блок смотрит спектакль, поставленный по пьесе его любимого, совсем недавно умершего автора – шведского писателя Августа Стриндберга. Блок нервничает: во-первых, смотреть спектакль приехала дочь писателя, во-вторых, одну из главных ролей играет Любовь Менделеева, в актерские способности которой он никогда не верил. Все первое действие Менделеева не сходит со сцены – Блоку впервые нравится, как она играет. Менделеева, сама того не ожидая, находит свой собственный голос, держится естественно и производит на всех сильнейшее впечатление.

Тем временем в немецком Марбурге свой голос находит двадцатидвухлетний Борис Пастернак. В этот старый готический город он приехал для того, чтобы всерьез заниматься философией. Замки, витражи, камни, семисотлетний университет – братья Гримм приехали сюда, чтобы учиться юриспруденции, а уехали сказочниками. За три месяца, проведенных в Марбурге, Пастернак пережил несколько любовных неудач, разочаровался в философии, целиком отдался охватившему его лирическому чувству и решил заниматься поэзией. Пока им написаны всего лишь несколько стихов, одно из которых – «Февраль. / Достать чернил и плакать!», но новые строчки бесконечно вертятся в голове, мучают и не дают покоя.

Август. И осень ясная, как знаменье, к себе приковывает взоры

В Стокгольме только что завершились Олимпийские игры. Впервые в истории помимо спортивных соревнований проводились соревнования в разных искусствах: в архитектуре, литературе, живописи, музыке и скульптуре. Все работы должны были быть посвящены спорту. Жюри не очень понимало, как оценивать художественные произведения, но как-то оценило. Ни русские спортсмены, ни русский скульптор золотых медалей не получили.

Маргарита Сабашникова приезжает в Мюнхен, чтобы принять участие в проводимых профессором Штейнером мистериях. Ученики доктора разыгрывают на сцене что-то сложное, Маргарита видит в этих странных спектаклях «живые прообразы, действующие в душах людей, а также и в великом космическом бытии». Тургенева и Белый тоже здесь, уже несколько месяцев они упорно занимаются антропософией (ответвление теософии): переписывают лекции Штейнера, рисуют схемы мироустройства, медитируют и учат немецкий язык. Белый считает Штейнера абсолютным гением – он не собирается возвращаться в Москву и намерен всегда быть рядом с учителем.

Блок и Менделеева переезжают в новую квартиру на Офицерской улице: несколько комнат, длинный коридор с полосатыми обоями, старинная мебель, телефон. Блок ставит на рабочий стол фарфоровую пепельницу в виде грустной таксы с красными глазами, садится и грустит. Кузмин не знает, где жить: «башня» опустела, денег что-то снимать нет. Художник Судейкин предлагает жить вчетвером: он, Глебова-Судейкина, Кузмин и Князев. Интересное предложение, но все-таки Кузмина страшно смущает, что Князев положил глаз на Судейкину. Более того, он пишет ей стихи!

           Вы – милая, нежная Коломбина,

           Вся розовая в голубом.

           Портрет возле старого клавесина

           Белой девушки с желтым цветком.

– Любит ли он меня? – думает Кузмин, глядя на Князева.

– Любит ли он меня? – думает Надежда Львова, глядя на Брюсова.

7 августа Брюсов и Львова встречаются с Кузминым в Петербурге. Завтра Львовой исполнится 21 год, она полностью поглощена своей почти фанатичной любовью к Брюсову. Брюсов же повторяет то, что когда-то проделывал с Петровской: приближается и отдаляется, приближается и отдаляется, приближается и отдаляется. Львова бесконечно пишет стихи и очень хочет поразить своего учителя. А что Петровская? Петровская в Европе: она прошла курс реабилитации от наркотической зависимости, похорошела и немного успокоилась:

«Прошлое останется прошлым. Схороним его вместе глубоко и безвозвратно. Я тебя любила… Может быть, только тебя одного в мире… Ты этой любви не принял, не понял, не захотел взять, – и вот она умерла. Прощай!» – пишет она Брюсову и просит вернуть ей все ее письма.

Лето заканчивается. Ахматова и Гумилев возвращаются в Петербург. Пастернак уходит из университета и едет путешествовать по Италии. Сезон в Териоках закрывается, открывается сезон в «Бродячей собаке». Кузмин едет в Ригу – вслед за Князевым. Художник Маяковский берет листок бумаги и вдруг пишет стихотворение.

Осень

Петербуржцы ждут наводнения. Мережковский ждет суда. Цветаева ждет ребенка. Ахматова ждет ребенка. Все ждут чуда.

5 сентября ранним утром, под звон колоколов, у Марины Цветаевой и Сергея Эфрона рождается дочь – Ариадна. Имя выбрала Цветаева – из «романтизма и высокомерия».

           Девочка! – Царица бала!

           Или схимница, – Бог