Станислав Ваупшасов - На тревожных перекрестках - Записки чекиста

После расформирования отряда судьба его бойцов сложилась так, как говорил Врублевский: одни переехали на жительство в удаленные от родных мест уезды, другие ушли в Советскую Белоруссию. Я находился среди вторых.

В сражениях за Пиренеями

Решение приходит мгновенно

Дни мирной жизни. — Мятеж испанской фаланги. — Вагон Москва — Париж. — Дешевые приемы провокаторов.

Недолго я пробыл в Минске. Перед моими товарищами по борьбе и мною после многих лет фронтовой жизни, подполья и партизанской войны впервые открылись заманчивые перспективы мирной жизни в свободной Советской стране. Поначалу у нас глаза разбежались. Чем заняться, к чему приложить руки? Перед нами были открыты все дороги, и одна другой заманчивей.

Днями напролет я вместе с боевыми соратниками Кириллом Орловским, Иваном Романчуком и Софроном Макаревичем обсуждали планы на будущее. Постепенно мы пришли к заключению, что всем нам следует подумать об учебе. В самом деле, происхождение у нас было пролетарское, все рано пошли работать, потом воевать, много лиха хлебнули за свои 25 в среднем лет, а вот учиться как следует никому не пришлось. Теперь власть наша, рабоче-крестьянская, как же не воспользоваться таким ее чудесным завоеванием, как право для каждого стать образованным человеком!

— Учиться, ребята, непременно учиться, — твердил самый старший из нас Софрон Макаревич. Ему было уже 30 лет, с 1918 года он состоял в партии, но тяга к знаниям у него была сильной, как и у остальных.

— Хорошо. Учиться. А где? — спросил Орловский, всегда склонный к немедленному действию.

Старшие товарищи из партийных органов посоветовали нам поступить в какой-либо московский вуз.

— Правильный совет, — высказался Иван Романчук. — Если учиться, так только в Москве.

— А москвич среди нас один, — стал рассуждать Орловский, — Станислав. Следовательно, посылаем его на разведку, а затем все едем в столицу.

Мне оставалось только дать согласие. Поехал в Москву, навел справки об учебных заведениях и остановил выбор на комвузе Запада. Вызвал из Минска ребят, и все четверо мы поступили на подготовительный курс. И тут же выяснились такие обстоятельства, по которым мне пришлось от учебы отказаться. Стипендия нам полагалась по 18 рублей на брата. Дело в том, что прожить на эти деньги, если нет ни родственников, ни заработка, было трудно. У меня к тому времени в Советской России не осталось ни родных, ни близких. Родители и сестра с мужем жили в Прибалтике. Я мог полагаться только на самого себя. Такое же положение было и у моих троих друзей, а учиться им очень хотелось. И я решил поступить на работу, с тем чтобы на первых порах оказать им некоторую материальную поддержку.

ЦК партии направил меня в Резинотрест на должность начальника хозяйственного отдела с окладом 125 рублей в месяц. Но мои товарищи настаивали на том, чтобы я не бросал мысли об учебе и поступил на вечерний рабфак имени Покровского. Я так и сделал. Совмещать два занятия непросто, но трудности меня не пугали. Законы товарищества я всегда ставил выше личного благополучия.

Оказавшись снова в Москве, я не преминул навестить бывшего своего домохозяина Романа Петровича Романова. Он был искренне рад встрече, подолгу слушал мои рассказы о боях на фронте и о приключениях в тылу врага, восхищался подвигами отважных патриотов.

— Правильно вы тогда с Максимом поступили, — сказал Романов, — что пошли в Красную Армию. Поняли, где правда, хоть и молодые были оба.

Несколько лет я ничего не знал о Борташуке и терялся в догадках, где он и что с ним. Но в 1925 году встретил его в Москве живого, здорового, одетого в военную форму.

— Все еще служишь, Максимка?

— Учусь в Высшей пограншколе!

Оказывается, после того как мы расстались с ним на фронте, когда я уехал на военно-политические курсы, Максим стал работать в армейских особых отделах, полюбил профессию чекиста и решил посвятить ей жизнь.

На исходе 20-х годов судьба опять разметала нас в разные стороны, и с тех пор я так и не нашел своего друга рабочей и военной юности.

Учиться на рабфаке мне довелось всего два года. Затем я опять был призван в ряды Красной Армии, продолжал образование в военном училище и в конце 1929 года вернулся в Белоруссию. Несколько лет прослужил в республике, с которой давно и крепко связал свою судьбу. Затем снова Москва. К тому времени я стал семейным человеком, растил двух сыновей, которых с женой Анной Сидоровной мы назвали в честь знаменитых революционеров Феликсом и Маратом.

Довелось мне вспомнить юные годы, проведенные на стройках, и поработать начальником участка на сооружении канала Москва — Волга. Здесь мне очень пригодился прежний опыт, особенно выручало знание железобетонного производства. Коллектив участка, которым я руководил, часто выходил на первое место в соревновании. За высокие показатели в работе всем нам давали большие денежные премии. Моя мирная биография складывалась интересно, разнообразно, работы было вдоволь, и всякий раз она увлекала, приносила огромное моральное удовлетворение.

Но на земном шаре было неспокойно. Утвердился фашизм в Италии и Германии. Муссолини вел захватническую войну в Абиссинии. Гитлер вынашивал планы мирового господства. Летом 1936 года вспыхнул фашистский мятеж в Испании. Крупную роль в нем играли германские и итальянские интервенты. Демократические силы всего мира выступили против посягательств генерала Франко и европейского фашизма на Испанскую республику и послали в помощь революционному народу тысячи добровольцев.

Разнообразную помощь оказывал республиканской Испании Советский Союз. Из портов Черного и Балтийского морей отправлялись в трудные, рискованные рейсы корабли с вооружением и боеприпасами, продовольствием и медикаментами. А в дальнейшем советские люди дали приют тысячам испанских детей, вывезенным из-под бомбежек и артиллерийского обстрела интервентов и мятежников. В Испанию выехало много советских добровольцев, чтобы с оружием в руках или в качестве военных советников оказать поддержку борющемуся народу. Будучи занят сугубо мирными делами на строительстве, я как-то особенно не задумывался над международными событиями. Но в 1937 году меня неожиданно спросили, поехал ли бы я в Испанию. Решение созрело мгновенно. Я только уточнил, в качестве кого.

— По своему профилю, — ответил товарищ.

— Что для этого надо сделать?

— Написать заявление и все.

И я стал готовиться в дальний путь. На это ушло несколько месяцев. Обложившись учебниками, изучал испанский язык, географию, историю, культуру страны.