Федор Бологов - В штабе гвардейской дивизии

Правый берег Южного Буга в районе Натягайловки был низким, ровным. А дальше шла, вырастала гряда холмов, разделенных глубокими балками. Но где обороняются основные силы противника: вблизи берега или по холмам установить не удалось. Отсутствие данных о системе огня противника сильно тревожило нас. Командир дивизии уточнил свое решение и поставил боевую задачу 60-му гвардейскому полку. Отдал распоряжение Карцеву о доставке переправочных средств и обеспечении форсирования, Лимонту — об организации разведки противника, управления и связи; а мне — о выборе и подготовке НП. Вторая половина дня ушла на подготовку к боевым действиям и выполнение распоряжения комдива, а около 22 часов генерал Дрейер с группой офицеров прибыл на НП, оборудованный в подвале каменного дома на южной окраине Натягайловки. Я доложил ему о готовности средств управления и наблюдения. Вскоре позвонил Щеденко и доложил, что передовой отряд и подразделения полка готовы к форсированию.

— Хорошо! Ждите сигнала, — ответил ему Дрейер, а мне приказал: Ступайте на берег, посмотрите, как там обстоят дела.

Вместе с ординарцем Николаем Одарюком по еле заметной в темноте тропинке мы прошли по саду и спустились к реке. У самого берега нас встретили майор А. И. Карцев, полковой инженер капитан А. Ф. Косарев и командир 26-го саперного батальона майор И. М. Пономарев. С ними прошли по берегу, осмотрели переправочные средства. Все было в полной готовности. Затем мы вместе с Карцевым направились на НП Щеденко. Прошли мимо окопов передового отряда, в которых группами сидели бойцы, о чем-то шепотом переговаривались. На противоположном берегу противник периодически пускал осветительные ракеты и изредка вел пулеметный огонь. НП командира полка находился в землянке, в шестистах метрах от реки. Здесь, помню, были и замполит подполковник В. В. Щетинкин, и помощник начальника штаба полка капитан И. С. Надточий. Ожидая команды на форсирование, они еще раз уточняли порядок посадки передового отряда на плавсредства и артиллерийской поддержки боя на противоположном берегу.

— Все готово, — доложил Щеденко, — ждем команды.

Было около двух часов ночи. Вернувшись на НП, я застал там генерала Котова. Он о чем-то беседовал с Дрейером. Доложил обо всем увиденном на берегу и о готовности к форсированию.

— Пора начинать, товарищ генерал, — сказал Дрейер Котову.

— Начнем ровно в 3 часа, как установлено командующим армией, — ответил Котов.

Точно в назначенный час генерал Дрейер с разрешения командира корпуса подал команду. Передовой отряд в составе стрелковой роты, усиленной двумя станковыми пулеметами и взводом разведчиков, как докладывал потом Карцев, быстро и организованно произвел посадку на плавсредства и отчалил от берега. Сначала на вражеском берегу все было спокойно. Но когда отряд достиг середины реки, когда начали посадку главные силы передового батальона, противник открыл бешеную стрельбу из пулеметов и минометов и одновременно произвел мощный артиллерийский налет по району форсирования. Момент внезапности был потерян. Над нашим НП с визгом и воем пронеслись тяжелые снаряды. Один снаряд попал в здание, но подвал не пострадал.

Щеденко доложил, что в результате артиллерийского налета противника значительное число переправочных средств разбито. Часть передового отряда вплавь вернулась назад. Одной группе во главе с младшим лейтенантом Корнейко на уцелевших лодках удалось переправиться на противоположный берег. Группа ведет огневой бой, но переправить другие подразделения на усиление группы не на чем.

— Доложите, сколько человек в этой группе и есть ли с ней связь, потребовал комдив.

— Состав группы уточнить трудно: связь с ней прервана. Очевидно, разбита радиостанция.

— Поддерживайте группу артиллерийским огнем и срочно готовьте переправочные средства для переброски подкреплений.

Форсирование Южного Буга срывалось. Генералы Котов и Дрейер, тщательно проанализировав обстановку, определили, что главными причинами неудачи являются слабое знание обороны и группировки противника, потеря внезапности из-за плохой маскировки, отсутствие в дивизии необходимого количества переправочных средств. Было принято решение готовиться к форсированию главными силами совместно с другими соединениями корпуса на другом участке, в районе северо-западной окраины Натягайловки, разумеется, после соответствующей подготовки. Форсирование было назначено на 28 марта. Чтобы ввести противника в заблуждение, группу смельчаков Корнейко поддерживали артиллерийским огнем и попытались усиливать, насколько это было возможно.

После отъезда комкора мы все притихли, будто чувствовали себя виновными и ждали разноса от комдива. Но он после долгой паузы спокойно произнес:

— На войне бывают и неудачи. Может, мы где-то просчитались, недооценили противника. Все это, конечно, плохо и не делает чести, но поправимо. Подготовимся лучше и форсируем реку! Я еду к Щеденко, со мной — Ооновский. Все остальные отправляйтесь на КП и начинайте подготовку к новому форсированию.

Не удалось в эту ночь переправиться через Южный Буг и захватить плацдармы и другим частям и соединениям армии, за исключением 89-го гвардейского полка 28-й гвардейской дивизии, который все же зацепился за правый берег Южного Бута в районе бугских хуторов.

О том же, как все-таки удалось добиться успеха группе младшего лейтенанта Корнейко, мы узнали после боя из рассказа его участника сержанта Н. Г. Будянского. Когда противник открыл сильный минометный и пулеметный огонь по лодкам и плотам передового отряда, командир пулеметного взвода младший лейтенант Корнейко приказал сержантам Первухину и Олейнику приналечь на весла, чтобы вырваться из-под обстрела. Вскоре лодка, в которой находился еще и сержант Будянский, достигла правого берега реки. Однако бурным течением ее снесло на 250–300 метров вниз по течению. В темноте незамеченные противником офицер и сержанты высадились на берег и стали осторожно пробираться в назначенное место. По пути встретили младшего сержанта Черненко с четырьмя бойцами, переправившимися еще на одной лодке. Всю группу из девяти человек с одним станковым и одним ручным пулеметами взял под свое командование Корнейко. Решив атаковать врага, он повел группу вперед, уничтожил одну пулеметную точку, захватил вражескую траншею и закрепился в ней. Вскоре фашисты открыли по смельчакам сильный минометный и пулеметный огонь, а затем атаковали их значительными силами.

Поставив станковый пулемет на левом, а ручной на правом фланге, гвардейцы прицельным огнем отбили первую контратаку врага с большими для него потерями. Однако, едва рассвело, гитлеровцы вновь попытались сбросить горстку храбрецов в реку, атаковав их одновременно с трех направлений. Разгорелся жестокий бой. Храбро действовал пулеметный расчет сержантов Первухина и Олейнюка, уничтоживший более полусотни фашистов. Мужественно сражались младший сержант Черненко со своим напарником. Автоматным огнем и гранатами били врага и остальные гвардейцы. В течение 26 марта храбрые воины отразили четыре вражеские атаки и продолжали удерживать захваченный клочок земли на правом берегу реки.