Сергей Семанов - Брусилов

7(20) января 1915 года генерал Иванов отдал директиву, предусматривающую переход в наступление 3, 8 и части 11-й армии, с тем чтобы обезопасить войска, осаждавшие Перемышль, и дать возможность русской кавалерии вторгнуться на Венгерскую равнину. Но пока русское командование собиралось и готовилось, враг упредил его! 9(22) — 11(24) января 1915 года он начал наступление на широком фронте от Буковины до Мезолаборча, стремясь провести два удара — от Ужгорода на Самбор, от Мункача на Стрый.

Наступление это было частью общего плана австро-германцев на 1915 год. Война на два фронта была им явно не по плечу. Отказавшись от активных действий на Западе, австро-германское руководство решило сосредоточить свои усилия в 1915 году против России, с тем чтобы нанести ей сокрушительный удар, разгромить и заставить выйти из войны, а уж затем освободившимися силами обрушиться на Францию. Поскольку ее союзники в 1915 году наступать не собирались, русская армия оказалась практически наедине с армиями Германии и Австро-Венгрии.

Наступление австро-венгерских войск против южного крыла Юго-Западного фронта имело своей непосредственной целью оказание помощи осажденному Перемышлю. Австрийцы были настроены решительно, и 8-й армии пришлось туго. Не располагая достаточным количеством войск, Брусилов принял решение защищать только основные направления. Он докладывал по начальству: «При том широком фронте, который занимает армия, в особенности в районах к востоку от рек Сана и Ветлина, нет возможности занять сколько-нибудь прочно весь фронт, как бы он сильно укреплен ни был, приходится, ограничившись занятием важнейших направлений, частичными переходами в наступление резервов противодействовать маневрированию противника, который стремится весь успех своих действий основать исключительно на обходе».

Брусилов не думал только обороняться. Он оставался верным принципу: лучший способ обороны — нападение. Невзирая на то, что уже в первые дни австрийского наступления в обороне 3-й армии, особенно на левом фланге, образовались очень напряженные пункты, 12–13 (25–26) января 8-я армия начала встречное наступление. Разгорелись упорные и ожесточенные бои, исход которых некоторое время трудно было предсказать. Вскоре выяснилось, что корпуса 8-й армии хоть и медленно, но продвигаются вперед. Брусилов намеревался действовать особенно активно на участке от Дуклинского перевала до Балигрода включительно, обеспечив одновременно и свои фланги. «Таким образом, — вспоминал он, — по всей части Карпатских гор, нами занятой, неприятель видел бы наши стремления перенести театр военных действий к югу, в Венгерскую равнину, и ему трудно было бы определить, где нами предполагается наносить главный удар, а следовательно, ему было бы затруднительно знать, куда направлялись наши резервы; при таких условиях ему было бы почти невозможно парировать наносимые нами удары, и помыслов о выручке Перемышля у него не могло бы быть…» В действиях 8-й армии зимой 1914/15 года вызревают принципы наступления, столь плодотворно примененные генералом Брусиловым летом 1916 года.

Сражения зимой, на горных перевалах, в лютые морозы и часто по горло в снегу надолго запомнились тем, кто их пережил. Русские солдаты в Карпатах сражались героически, и недаром пресса того времени сравнивала их с прадедами — чудо-богатырями Суворова. Обе стороны несли большие потери.

В двадцатых числах января 1915 года войскам правого фланга 8-й армии удалось овладеть участком Карпат на линии Конечна — Свидник — Мезолаборч — Балигрод. Но южнее противник настойчиво стремился охватить левый фланг 8-й армии и добиться деблокады Перемышля. После тяжелейших боев австрийцы потеснили левофланговые войска 8-й армии. Русские были вынуждены здесь очистить предгорья Карпат и отойти к рекам Прут и Днестр. Стремясь восстановить положение, русское командование к концу февраля развернуло на южном фланге 9-ю армию. Продвижение противника остановилось.

Определенные успехи противника в боях против Юго-Западного фронта до некоторой степени объяснялись и тем, что теперь здесь сражалось немало германских дивизий. Упорство сражения объясняется именно этим, так как австро-венгерские войска значительно уступали в боеспособности не только германским, но и русским войскам. Боевые качества немецких солдат, напротив, оценивались тогда очень высоко. Брусилов, при всей его ненависти к германскому милитаризму, также высоко ставил боевые качества немецких солдат и писал в воспоминаниях: «Я всегда говорил и заявляю это печатно: немецкий народ и его армия показали такой пример поразительной энергии, стойкости, силы патриотизма, храбрости, выдержки, дисциплины и умения умереть за свое отечество, что не преклониться перед ним я, как воин, не могу. Они дрались, как львы, против всего мира, и сила духа их поразительна. Немецкий солдат, следовательно — народ, достоин всеобщего уважения». Вряд ли можно согласиться с генералом Брусиловым, когда он пишет о «силе патриотизма» немецких солдат, не о патриотизме здесь должна идти речь, но в остальном он прав: германская армия была, несомненно, самой сильной армией из всех участвовавших в войне, а немецкий солдат обнаружил устойчивость боевого духа, дисциплину и умение сражаться. Тем более честь и хвала русским солдатам, сражавшимся с немцами на равных, несмотря на то, что русская армия, была хуже вооружена, плохо снабжена. Вина за это падает, конечно, на царское правительство.

Весь февраль и начало марта 8-я армия сражалась ожесточенно и не позволила врагу прорваться к Перемышлю. День за днем, без всяких смен и перерывов, дрались русские солдаты с наседавшим противником. Особенно тяжко было оттого, что и стрелять вволю, без оглядки нельзя было: приходилось беречь патроны и снаряды (последние особенно). Враг не жалел ни того, ни другого. Это обстоятельство не могло не сказаться на боевом духе солдат и офицеров. И все же они не отступали: отбивались от врага штыковыми атаками, контратаковали только по ночам, без артиллерийской подготовки и с минимальной затратой патронов. Но какие при этом бывали потери!..

Стойкость и жертвы 8-й армии были не напрасны: 9(22) марта, после почти шестимесячной осады, Перемышль сдался. Есть все основания утверждать, что крепость еще могла бы сопротивляться — боеприпасов хватало, и продовольствие вышло еще не все. Но, как только обнаружились признаки острой недостачи продовольствия, комендант крепости решил сдаваться. Все дело заключалось в моральном духе осажденных, они (мы утверждаем это с полной уверенностью) не вынесли бы и нескольких дней, подобных тем, что пришлось пережить защитникам Ленинграда зимой 1941/42 года.