Говард Маркс - Господин Ганджубас

Мы с Джуди поездили по Швейцарии, открыли несколько банковских счетов, абонировали пару-тройку сейфов. В одном из сейфов Джуди спрятала паспорт на имя миссис Танниклифф. Сэм Ливанец уже вернулся в дом Дуррани в Приморских Альпах. И я двинулся из Женевы в Канны, а Джуди отправилась в Кампионе на поиски жилья. Сэм все уладил в Бейруте и брался отправить тонну гашиша в аэропорт Кеннеди. Том Сунде доставил в Цюрих деньги от Эрни, а я передал их Ливанцу в Женеве. Две недели спустя мы с Джуди справляли новоселье в Кампионе-ди-Италия в квартире на Виа Тотоне, откуда открывался головокружительный вид на озеро и город Лугано, а также пики Сан-Сальваторе и Монте-Бре. Только что я заработал еще триста тысяч долларов. Сэм Ливанец полетел обратно в Бейрут, чтобы повторить успешную операцию.

Мак-Канн тем временем делал активные попытки выйти на свободу. Через средства массовой информации Ванкувера он заявил: «Предлагаю сделку: вы меня выпускаете, и дело с концом. Держать меня под арестом все равно что швырнуть камень в пучины ирландского насилия. Поднявшаяся волна смоет все». Представителю канадской иммиграционной службы Джеку Беттериджу он адресовал такой пассаж: «Господин Беттеридж, вы враг ирландского народа, и вас будет судить ирландский трибунал. И тебе, гребаная фашистская свинья, еще воздастся по заслугам».

Восторженные жители Британской Колумбии слушали, как из раза в раз Мак-Канн повторяет с экрана телевизора, что его арест инспирировала МИ-6 после того, как он раскрыл в Ванкувере организацию протестантов Ольстера, занимавшуюся контрабандой оружия. Он заявлял, что был членом официальной ИРА и представлял Шин Феин во Вьетнаме и Камбодже в 1960-е годы. Имея свидетельство о рождении на имя Джозефа Кеннеди, он старательно объяснял, что Джим — древняя гаэльская сокращенная форма имени Джозеф. Посольства Канады в Ирландии и Южной Америке получали угрозы. Наконец канадская конная полиция пошла на попятный. Джиму вернули поддельный паспорт и посадили на самолет до Парижа, где его видели в компании Аки Леманн, жены известного нью-йоркского банкира Робина Леманна, в модном парижском ночном клубе «Кастель».

В начале октября 1977 года мы с Джуди заперли квартиру в Кампионе и добрались с пересадками: с поезда на паром, с парома снова на поезд — до вокзала Виктория. Поселились в гостинице «Блэйкз» в Роланд-Гарденз и взялись за поиски подходящей квартиры в Лондоне. Джуди нервничала из-за того, что жилье придется снимать под чужим именем: если во время родов возникнут осложнения, все раскроется, и у меня возникнут крупные неприятности. За исключением нескольких швейцарских счетов, у нее не было ни одного банковского счета на настоящее имя. Нам следовало найти человека, готового снять для нас квартиру. Год назад, еще до отъезда в Америку, мы подружились с Ником Дугласом и Пенни Слингер, которые жили вместе в Челси. Оба были необычайно талантливы. Отдав дань изучению точных наук, Ник в начале 1960-х годов, занялся выпуском пластинок, был менеджером поп-групп, потом переехал в Испанию и разработал новые методы использования солнечной энергии. Он изучал санскрит, тибетский язык, буддизм, индуизм и тантрическую йогу в Индии, на Тибете и в Непале в конце 1960-х годов. А в начале 1970-х углубился в гомеопатию, индийскую медицину и восточную алхимию. Опубликовал много книг о культуре и религиях Востока. Стал режиссером фильма «Тантра», который продюсировал Мик Джаггер. Пенни обладала самыми высокими почетными степенями в сфере изобразительных искусств. Ее работы в духе сюрреализма неоднократно выставлялись. Когда я с ними познакомился, они трудились вместе над несколькими проектами в области искусства и литературы. Я восхищался этими людьми, их работой и хотел бы помочь. Они ни разу не заикались о субсидиях, но я знал, что деньги им не помешают.

В конце октября, в больнице Святой Терезы, в Уимблдоне, Джуди родила мне дочь, слишком прекрасную, чтобы ей подошло хоть одно из тех имен, которые мы придумывали последние несколько недель. Шли дни, а девочка так и оставалась загадочно безымянной и таинственной, пока Пенни, пришедшая с Ником навестить Джуди, не заявила: «Она мне сказала, что ее зовут Эмбер32».

Это имя мы и назвали, когда пошли регистрировать рождение дочери в отделе записи актов гражданского состояния. В графе, отведенной для имени отца, записали: Альберт Уэйлон Дженнингс — имя солиста группы Laughing Grass. Много лет спустя, когда я сидел в тюрьме, Эмбер нашла свое свидетельство о рождении. Она как раз переживала подростковый кризис. Вряд ли подобное открытие ей сильно помогло.

Как-то в Лондоне я столкнулся с Салли Минфорд, сестрой Джона Минфорда, приятеля по театральному кружку Баллиола. Она теперь жила вместе с Майклом О'Коннелом, талантливым музыкантом и звукооператором. Они хотели открыть звукозаписывающую студию, требовался капитал. Я ссудил им денег, не раскрывая источника. Так в Пимлико появилась студия «Архипелаг», которая вскоре уже записывала известных исполнителей вроде Элвиса Костелло, заключала договоры с «Айланд рекорде».

На многолюдном сборище в Излингтоне судьба вновь свела меня с Энтони Вудхэдом. После моего исчезновения из пентхауса в Риджентс-парк он выкрутился, свалив вину на свою подружку из Чехословакии — заставил признаться, будто это она сдала мне пентхаус без его ведома. Я еще не видел человека, которому бы так полегчало от встречи со мной. Он провел год в Сан-Франциско и подружился с продажным офицером таможни США, который брался очистить от пошлин любой груз, прибывающий рейсом «Пан-Американ». Вудхэд спросил, не знаю ли я кого-нибудь, кто мог бы экспортировать гашиш. Я ответил, что знаю кое-кого в Ливане и еще в Таиланде. Мы договорились на простых условиях: он и его друг оплачивают половину стоимости в Ливане (или Таиланде); мой человек и я получаем половину денег от продаж в Сан-Франциско.

Вторая сделка Сэма Ливанца с Доном Брауном в Нью-Йорке провалилась. Сэма арестовали в Бейруте прямо перед отправкой еще одной тонны гашиша. В Нью-Йорке шло расследование, но ни Дона Брауна, ни людей мафии не допрашивали. Бизнес можно было продолжать, выждав какое-то время и отработав схему. Грузы, прибывающие в Нью-Йорк из страны, где производят наркотики, автоматически брали на подозрение. Ни Бангкок, ни Бейрут больше не должны были значиться в накладной как аэропорт-отправитель. Если бы в документах фигурировали эти названия, американская таможня обязательно бы арестовала груз. Фил Спэрроухок летал в Бангкок и обратно то с одним, то с другим заданием. Происхождение товара изменить было сложно. На какое-то время авиапоставки из Таиланда в Нью-Йорк приостановились. Но что мешало доставить груз откуда-нибудь еще в Сан-Франциско?