Ваник Сантрян - Господа, это я!

Он заполнил анкету. Секретарь горкома просмотрел ее и под спокойным взглядом Камо положил в толстую кожаную папку. Поднявшись из-за стола, Кахиани крепко пожал руку Камо. Лишь ответ на один из пунктов был не совсем ясен. Однако он счел неудобным расспрашивать Камо: «Дело семейное, зачем вмешиваться?» Камо-то сразу почувствовал колебания Кахиани: в одиннадцатой графе о семейном положений он написал «холост». Но партийные товарищи хорошо знали его жену Софью Васильевну Медведеву. «А если напишу „женат“, возьмут да не отправят против бандитов, скажут, пусть этим займутся двадцати-двадцатипятилетние, а ты свое отвоевал».

В горкоме партий он хотел зайти и к секретарю ЦК партии Грузии Серго Кавтарадзе и попросить чтобы его отпустили против шайки бандитов.

— Конечно, для такого человека, как вы, — сказал Кахиани, — работать на таможне, пусть даже ее начальником, все равно что бить баклуши. Для вас без революции мир стал тесен, а тем паче таможня, где мухи мрут. Я подумаю, обязательно подумаю, — и поднял трубку телефона. — Дайте третий, третий. Алло! Алло! Товарищ Кавтарадзе, здравствуйте, это Кахиани. Вы будете на месте? У меня тут товарищ Камо, он хочет встретиться с вами. Подняться к вам? Большое спасибо, он сейчас будет. До свидания.

Кавтарадзе согласился, но неохотно.

— Против бандитов мы пошлем молодых, тебе нужна спокойная работа.

— Серго, дорогой, не могу, понимаешь? Киснут мои силенки, — пожаловался Камо. — Вот послушай: я переоденусь в крестьянскую одежду, возьму косу и пойду косить поля Кахетии. А заодно «скошу» и банды Кахетии. Ты только разреши, «бригаду» косарей я сам подберу.

— Надо подумать, с товарищами посоветоваться.

…Из ЦК Камо вышел в приподнятом настроении: предстояли новые бои. Он зашагал в министерство финансов, которому подчинялось его таможенное управление. Он засиделся у министра финансов Барона Бибенейшвили, долго беседовал, опять предлагал новые дерзновенные планы. «Когда же ты осуществишь свои грандиозные замыслы? Для этого потребуется лет сто», — шутя спросил министр, товарищ Камо революционных лет. Камо не растерялся, в тон ему ответил: «Я веду вполне нормальный образ жизни, а посему проживу сто лет и осуществлю их. Как минимум сто».

Вот и появилась надежда в ближайшее время оказаться вновь в горниле борьбы, так что можно известить и друзей-товарищей. У Шаумянов Камо пробыл недолго, выпил чаю, расспросил Екатерину Сергеевну о житье-бытье, о здоровье детей и снова сел на велосипед — его ждал Геворк Атарбекяи. Дома у него собрались Орджоникидзе, Мясникян и Махарадзе.

Разговор у них затянулся, к одиннадцати часам они стали расходиться.

…В этот поздний час по Верийскому спуску ехал вниз велосипедист, чтобы пересечь мост, рядом с которым, на Великокняжеской улице, находился его дом. Утром он рано вышел, и сейчас ехал домой порадовать Софью Васильевну, что дела у него в порядке, что Атарбекян предоставил им машину, и они завтра выедут в Гори отдыхать.

Камо ехал по левой стороне улицы и весело насвистывал. Дорога впереди была свободная и почти безлюдная.

Внезапно будто из-под земли вынырнул автомобиль, Камо не успел вырулить и врезался в автомобиль. Его выбросило из сидения и он ударился головой о тротуар. Водитель с помощью прохожих перенес его в больницу..

15 июля в три часа утра Камо не стало.

Рассвет подернулся трауром.

Просыпающийся Тифлис всколыхнулся от неожиданного известия.

Спустя три дня в центре зала Дворца рабочих был выставлен гроб, обитый красным бархатом. Его обрамляли многочисленные венки и среди них: «Незабвенному Камо от Ленина и Крупской».

В час дня все предприятия города прекратили работу. Рабочие сплоченными рядами шли проводить в последний путь того, кто не щадил своей жизни ради них.

Не щадил жизни и многое не успел сделать.

Не успел отправиться с косой в Кахетию.

Не успел встретиться с молодежью…

…Играла траурная музыка.

К его изголовью склонились знамена.

…История еще не знала такого мая. То был май 1945 года.

С полуразрушенных стен фашистского логова — рейхстага гремело мощное «ура». Русское «ура».

Вместе с русскими кричали «ура» белорусы и украинцы, армяне и грузины, таджики и чуваши. Они взбирались по развалинам этажей, по обломкам лестниц, чтобы установить Красное знамя на вершине фашистской резиденции.

Вот один из них, черноусый молодой человек, орел с гордых кавказских гор. Ему было девятнадцать лет, когда он взялся за оружие и зашагал по дорогам войны, покинув родные горные склоны, прекратив занятия на втором курсе исторического факультета университета. В Тбилиси у него осталась невеста.

Перед уходом на фронт юноша с девушкой пришли к могиле, где он поклялся: «Спи спокойно, я буду высоко чтить твое славное имя». Могила находилась не на кладбище, а в одном из центральных скверов города, и на ней всегда лежали свежие цветы. Юноша и девушка посадили на могиле розы. «А я буду ждать его, пока он не вернется с победой», — светились клятвой глаза девушки.

«Спасибо, — словно тяжелым дыханием отозвалось холодное надгробье, на котором было написано всего одно слово из четырех букв: „Камо“».

…Вот один из них, черноусый молодой человек, орел с горных кавказских гор. Он взобрался на куполообразный рейхстаг и водрузил там Красное знамя. Водрузил и присоединился к дружному «ура».

Был победный май.

«Видишь, я остался верен твоему славному имени», — и угольком вывел на стене, на самом видном месте: «Камо из Тбилиси. Берлин». Написал торжественно и победоносно.

…Вот один из них, черноусый молодой человек, орел с гордых кавказских гор. Он смутно помнил своего отца. Но, по словам матери, когда он родился в 1922 году, в середине июля, отец, вернувшийся вечером домой и узнавший об этом, назвал сына Камо.

Велика была сила обаяния этого человека.

И его бессмертия.

Примечания

1

Мартикян Сергей (Серго) Николаевич (1874–1957) — профессиональный революционер, активный участник революционного движения в Закавказье.

2

Богдан Кнунянц (1878–1911) — видный деятель партии большевиков.

3

Фаро — Парандзем Кнунянц-Ризель (1885–1983).

4

Так называли Камо в юные годы.

5

В. Р. Менжинская (1872–1944) — деятель российского революционного движения, сестра Вячеслава Рудольфовича Менжинского (1874–1934) — государственного и партийного деятеля.