Борис Бурда - Великие романы

ПЕРИКЛ, СЫН КСАНТИППА, И АСПАЗИЯ, ДОЧЬ АКСИОХА Жениться можно на ком угодно

Чуть ли не самая большая проблема в оценке любимых существ, разделяющая поколения отцов и детей, заключается в том, что молодежь больше всего интересует само упомянутое существо, а старших – его родители. Конечно, совершенно понятно, что их привлекают те, кто ближе им по возрасту, но и это еще полбеды. Их интересуют какие-то никчемные, с точки зрения их деток, вещи. Ладно, можно понять, что им по барабану, насколько охотно и с удовольствием она обнимается и целуется, не говоря уже о вещах более интимных – в конце концов, это их напрямую не касается, оставим снохачество казачеству. Но они интересуются вещами, не имеющими к интимной жизни вообще никакого отношения: местом работы предков существа, им любопытно их социальное положение, местожительство и национальность – это уже как водится, круг знакомств и возможные связи – ну, без этого вообще никак и вообще непонятно что!

Само любимое существо способно возбудить их любопытство только в случае наличия, как минимум, приводов в правоохранительные органы – вот тогда-то наслушаетесь мрачных прогнозов вдоволь. Ну и конечно же нравственность вашей подруги больше волнует почему-то не вас, которого это непосредственно касается, а их, причем требования к ней такие, что вас бы они явно не устроили – боюсь, что даже и после свадьбы. Что же касается, как говорится, женщин с прошлым, тут они совершенно категоричны – если у женщины есть прошлое, у нее не должно быть будущего! Кстати, совершенно так же, как и родня, ведет себя окружающее человека общество, перемывая в своих пересудах возможной кандидатуре не только косточки, но и более чувствительные органы. Есть ли в этом хоть какой-то смысл? К сожалению, да – любая информация полезна, если правильно ее применять. Но чем больше само чувство, тем меньше значения имеет все, что копошится в отдалении.

Кстати, верите ли вы, что над каким-то родом может тяготеть проклятие? Древние греки, например, верили. А если действительно может, кому оно больше повредит: незначительным представителям этого рода или самым выдающимся? Афиняне были уверены, что именно на самых заметных оно и скажется сильнее всего – могущественный род Алкмеонидов тому примером. Сторонники некоего Кимона как-то хотели захватить в Афинах власть, но проиграли и кинулись к алтарю богини, прося милостивого суда, – алтарь был священным местом, около него их нельзя было убивать. «Хорошо, – сказали их противники, – вы под защитой богини, идите на суд, вас не тронут». Они привязали к алтарю длинную нитку и пошли на суд, держась за эту нитку – чтоб считалось, что они по-прежнему держатся за алтарь. И вдруг нитка порвалась! «Богиня не хочет их спасать!» – воскликнул их враг Мегакл, накинулся на них вместе со своими сторонниками и перебил без всякого милосердия. Ясно, что им бы любой повод сгодился, и если бы нитка не порвалась, я тоже несколько сомневаюсь, что они, бедняжки, ничего бы не придумали. Но через некоторое время, как и у нас часто бывает, убитых стали жалеть, а Мегакла ругать – воля богини, мол, не от нитки зависит. И его род, Алкмеониды, многие сочли проклятым родом. А проклятия умеют ждать и выбирают самых достойных. Проклятие подождало, пока в роду Алкмеонидов родится великий Перикл. О том, как проклятие поразило его любовь, я и расскажу.

Прежде всего зададим себе еще один не утративший актуальности с тех времен вопрос – хватит ли одному мужчине восьми женщин или нужно девять? От отношений зависит. Вот древним грекам их жен не хватало – они были неинтересные. Греки сами лишали их всякой инициативы и привлекательности, ничему не учили, не давали и рта раскрыть. Прав у них не было практически никаких, для суда они просто не существовали, не имея права даже выступить в свою защиту. Замуж их брали в пятнадцать лет, выдавая за тридцатилетних. Перед замужеством они приносили в жертву богине свою куклу: мол, детство кончилось. А замужних греки запирали в гинекеи – это то же, что и гарем, только по-гречески, не выйти, слова ни с кем не сказать, рожай себе детей, пряди шерсть, вари еду да сиди тихо. Это в жаркой-то Греции мучиться в запертом гинекее? Изверги, и все тут! Вот такая, видите ли, демократия. У рабов – никаких прав, у неафинян – минимальные, а женщины как раз где-то посередке между ними.

А как же тамошние мужчины, часто весьма неглупые, с такими женами не вешались? Так были же гетеры – по-гречески «подруги». Веселые, образованные, остроумные – в общем, как японские гейши. Вовсе не обязанные спать с каждым – им надо было понравиться. Но они разрешали себе нравиться конечно же не бесплатно – напиши на стене, с кем желаешь свидания, обязательно укажи, сколько дашь, если она согласна, если ее устроят и цена, и кандидатура, она подпишет внизу, когда приходить. Для тех, кому был нужен только секс, была масса соответствующих заведений с рабынями, совсем дешево и каждому доступно. У гетер явно искали чего-то большего.

Была ли эта профессия престижной? В общем, скорее да – скажем, великий комедиограф Менандр, которого процитировал Цезарь, сказав перед переходом Рубикона: «Жребий брошен», прожил всю жизнь с гетерой Гликерой, и никто на него за это заявлений в древнегреческий местком не писал – дело явно обычное и совершенно не осуждаемое. Но вот великий судебный оратор Лисий не осмелился ввести основательницу знаменитой коринфской школы гетер Никарету и ее коллегу Менатеиру в свой дом, чтоб не рассердить жену и мать. Но мало ли какая склочная родня бывает и у знаменитых судебных ораторов! Так что профессия гетеры считалась в те времена высокооплачиваемой, не очень трудной, достаточно творческой и совершенно не позорной. Тратили на гетер меньше, чем на законных жен, а удовольствия явно получали больше.

Перикл, сын Ксантиппа, из того самого рокового рода Алкмеонидов, уже в силу того, что делал политическую карьеру в условиях демократии, в бытовых вопросах не выпендривался и ходил, как все, по камушкам. С нашей точки зрения, демократия в Афинах была во многом весьма условная и до невозможности суверенная. Если бы на афинские выборы на машине времени прилетели наблюдатели, что из ОБСЕ, что из СНГ, то замечаний избирательному процессу накидали бы уйму. Как же это так – иностранцы, метеки, которых в Афинах существенно больше, чем граждан, не голосуют (это как раз прибалты, может быть, и одобрили бы)! Женщины не голосуют, более того, они такие забитые, что даже и не рвутся к избирательным урнам. А о рабах вообще не поднимают вопроса и удивленно спрашивают, а как насчет мелкого рогатого скота, клопов и тараканов – их участие в голосовании считается столь же необходимым. Но тысяч двадцать полноправного электората, аккуратно сующего свой нос куда получится, в Афинах имелось, и зря его раздражать было непонятно кому нужно. Поэтому Перикл женился на такой же клуше, как и вся афинская верхушка, она родила ему двух сыновей и сидела дома тихо-тихо, что уже было не худшим вариантом. Иногда лучший способ помочь – это не мешать.