К Акула - Боем живет истребитель

Мы предчувствовали, что человек с таким опытом и умом долго не задержится на одном месте. Но когда узнали о его перемещении - всем стало грустно. Понимали: в должности заместителя командира полка Краснов принесет больше пользы, однако им еще не было сказано последнее слово в должности командира эскадрильи охотников. Я намекнул об этом Григорию Онуфриенко, тот совершенно неожиданно ответил:

- Последнее слово за тобой, Скоморох, принимай эскадрилью - это приказ комдива.

Опешив от такой новости, я не знал, что сказать: мне не нравилась скоропалительность назначения.

- Все будет хорошо, Скоморохов, - добавил Онуфриенко, видя мое замешательство. - Эскадрилья в оперативное подчинение передана полку, так что рассчитывай на мою поддержку и помощь...

Вот так я очутился на корпусной конференции.

Не думал, что этому мероприятию придадут такое большое значение: в нем приняли участие командующий фронтом генерал армии Р. Я. Малиновский, представитель Ставки Верховного Главнокомандования Маршал Советского Союза А. М. Василевский, наш командарм генерал-лейтенант авиации В. А. Судец и другие вышестоящие начальники и командиры.

Цель конференции - обобщить опыт боевых действий авиаторов корпуса. Выступали многие летчики, делились своими соображениями, наблюдениями, выводами, давали советы, вносили предложения. Мой блокнот пополнился очень ценными записями.

В заключение выступили Р. Я. Малиновский и А. М. Василевский. Они одобрили работу конференции, порекомендовали обобщенный опыт довести до каждого летчика.

Я не предполагал, что в ближайшие дни после окончания конференции снова встречусь с Маршалом Советского Союза А. М. Василевским, но уже при совершенно других обстоятельствах.

Нашей эскадрилье было поручено прикрытие самолета, на котором следовали с аэродрома Морозовка А. М. Василевский и сопровождавшие его генералы.

Помню, получая приказ, я спросил Онуфриенко:

- Почему остановились именно на нашей эскадрилье? Мы же все-таки охотники...

Тот в ответ хитро подмигнул:

- Прикрывать высокое начальство - дело особо почетное.

А ты уже имеешь опыт общения с ним. Вот тебе и карты в руки.

Под "общением с высоким начальством" он подразумевал мою встречу с Р. Я. Малиновским. Но тогда было совсем иное дело...

Когда генералы во главе с А. М. Василевским прибыли на стоянку, я, представившись, доложил:

- Эскадрилья в составе шести самолетов готова к выполнению задания!

Василевский поздоровался со мной за руку.

- Как отдохнули?

- Хорошо, товарищ Маршал Советского Союза!

- Давно воюете?

- С тысяча девятьсот сорок второго года...

- Знаете, куда полетим?

- Так точно!

- Как вы здесь сражаетесь?

- Стараемся, товарищ Маршал Советского Союза!

В разговор вмешался наш командарм.

- Старший лейтенант Скоморохов лично сбил шестнадцать самолетов, - сказал он.

- Что ж, тогда можно быть спокойными, - улыбнулся Василевский.

Я чувствовал себя очень скованно. Ведь рядом со мной был начальник Генерального штаба. Усилием воли взяв себя в руки, я обратился к нему:

- Товарищ Маршал Советского Союза, считаю своим долгом доложить, что маршрут нуждается в корректировке - в районе Запорожья он проходит в десяти километрах от переднего края, не исключено нападение " мессершмиттов".

- Именно на этот случай мы и берем с собой столь надежное прикрытие, спокойно ответил Василевский.

- Зачем же рисковать? Ваш Ли-2 чересчур хорошая мишень. Лучше все-таки выбрать маршрут небезопаснее.

- Вы так думаете? Ну-ка позовите командира моего самолета подполковника Афанасьева, - обратился он к порученцу.

Через минуту прибыл энергичный, подтянутый, худощавый офицер.

- Афанасьев, вот командир эскадрильи прикрытия утверждает, что мы выбрали не совсем удачный маршрут...

- Он прав, товарищ Маршал Советского Союза!

- Вы что, сговорились? Ладно, будем иметь в виду, что маршрут рискованный, но менять его не станем. Готовьтесь к вылету!

Мы пошли к самолетам, я тихо сказал Афанасьеву:

- Может, сами незаметно изменим маршрут?

- Этот номер не пройдет, - ответил он, - Маршал отлично ориентируется, всегда сличает карту с местностью...

В боевом эскорте идут Смирнов, Новиков, Калашонок, Кирилюк, Кузнецов. Чувствую, что каждый из них утроил бдительность, не снимает пальцев с гашетки оружия. Знаю, что каждый из них жизнь отдаст, но не допустит врага к охраняемому самолету. В. А. Судец перед вылетом предупредил нас:

- Головой ответите, если хоть один вражеский снаряд зацепит Ли-2...

Думаю, что командарм сделал это ради формы, он прекрасно понимал, на что мы способны ради образцового выполнения возложенной на нас задачи.

Первую половину маршрута прошли благополучно. Вот и Запорожье. Тут мы все еще более насторожились. Свой боевой порядок построили так: я с Калашонком сзади, Кирилюк - справа. Остальные слева. Временами снижаюсь до бреющего полета, осматриваю нижнюю полусферу. Кирилюк наблюдает за верхней.

Когда удалились от Запорожья километров на тридцать, все облегченно вздохнули.

Вот наконец и полевой аэродром Отрада - конечный пункт маршрута. И тут вдруг перед нами откуда ни возьмись возникает "як". И ведет себя странно: стал рядом, вроде рассматривает нас. Что за чертовщина? Беру его на прицел. Кирилюку передал:

- Покачай ему крыльями, чтобы отстал.

Кирилюк качает крыльями, а "як" как будто не видит этого, идет на сближение.

Всякие чудеса бывали на войне. Иногда и враг летал на наших машинах. Может быть, это как раз такой случай? Кто его знает, но безопасность представителя Ставки Верховного Главнокомандования - прежде всего. Снова прицеливаюсь, даю заградительную очередь. Он тут же - к аэродрому. Давно бы так!

Приземляемся и мы. "Як" лежит на фюзеляже.

После посадки докладываю Василевскому о выполнении задания.

- Молодцы! - пожал он мне руку. - Немцы поняли, с кем имеют дело, не рискнули напасть. Только почему вы своих сбиваете?

Я не успел рта открыть - в разговор включился встречавший гостей командующий 8-й воздушной армией генерал Т. Т. Хрюкин, в хозяйстве которого мы произвели посадку:

- Товарищ Маршал Советского Союза, у "яка" случилась неисправность, он и пошел на вынужденную...

- Да, больше деваться ему было некуда, - сказал Василевский. - Идите, Скоморохов, отдыхайте, ждите указаний.

- Слушаюсь! - Я взял под козырек, собрался уходить.

- Подождите, Скоморохов, - вдруг остановил меня маршал. - Что это у вас за латки на куртке?

- Зашил дырки от эрликонов, товарищ Маршал Советского Союза!

- Вот-те на! Такой летчик - ив латаной куртке. Не годится.

В тот же день по распоряжению генерала Хрюкина мне выдали новенькую американскую куртку. Старую я не сдал - оставил себе. Расставаться с ней было не так-то легко: она - свидетельница моих нижнедуванских передряг.