К Акула - Боем живет истребитель

- Ну, что ж, - подвел итоги всех занятий Краснов,- поработали мы хорошо. Пришли к единому мнению: охотнику указывается район действий, а задача постоянная: уничтожать врага на земле и в воздухе. Теперь мы усвоили десятки приемов. Придумаете новые в бою - честь вам и хвала. А сейчас - ужин, отдых. Завтра - первая проба.

И началась наша долгожданная деятельность как истребителей-охотников. Знаем свой район, идем туда, ищем там врага, вступаем с ним в бой.

Немцы не сразу сообразили, кто мы, каковы наши задачи. Они давно заметили, что от станций наведения, командных пунктов нас, истребителей, далеко не отпускают, и выбирали себе наименее безопасные маршруты.

И вдруг сюрприз: встречается пара или четверка, не скованная никакими условностями, вольная как ветер. В воздушном бою любая необычность в поведении противника действует на психику, настораживает, вызывает беспокойство, тревогу, замешательство. Так было и с гитлеровцами: они начали паниковать. Нам это, само собой разумеется, на руку. В первых же вылетах мы с Красновым сразили один Ме-109.

Дрались и другие наши летчики, но безрезультатно. Нам бросилось в глаза, что в их действиях все же много шаблона, к которому враг уже привык, выработав свои методы противодействия. Ясно было, что новые приемы сами собой не так просто даются, надо переходить к настойчивым поискам.

Так рассуждали мы с Красновым в один из вечеров после напряженного дня. И тут он хлопнул себя ладонью по лбу:

- Коля, говорят, новое - это забытое старое. Я тебе выскажу идею, которую год назад в своем полку не смог "пробить". Может, сейчас она послужит нам, а?

Все гениальное - необычайно просто. Мысль Краснова сводилась к следующему: при схватке с противником боевые развороты завершать выходом в обратную сторону.

Я сразу хорошо понял Краснова.

Обычный боевой разворот - фигура известная. Ею пользуются все без исключения истребители. К ней привыкли и приспособились, ею никого не удивишь. А вот то, что предложил Краснов, - совершенно новое, новаторское решение, своего рода открытие.

Когда рождается что-то новое, не терпится его немедленно испробовать, испытать. На второй день чуть свет мы с Красновым поднялись в воздух, попробовали выполнить доселе невиданную фигуру. Получилось! Прекрасно получилось. А ну-ка, разыграем между собой воздушный бой...

Дело было над нашим аэродромом. Все высыпали на летное поле, наблюдая за нами. И все недоумевали: мы сражались по каким-то неписаным правилам, совсем не похожим на те, что все знали.

Ни Краснов, ни я не смогли атаковать друг друга. Необычное завершение фигуры открывало нам большие новые возможности.

Недаром говорят: тактика - тоже оружие.

У нас появилось оружие, которое сразу намного увеличило наши шансы, повысило нашу неуязвимость. И главное - овладеть им не стоило большого труда.

Наш боевой разворот был представлен для утверждения как новая фигура в вышестоящий штаб. Когда дело дошло до Москвы, выяснилось, что там уже есть такое же представление из другой армии. В этом не было ничего необычного счастливая мысль могла прийти в голову не одному лишь Краснову. Важно то, что она наконец "пробила" себе дорогу, была по достоинству оценена и признана.

Постепенно у нас складывалась только охотникам присущая тактика действий. Линию фронта пересекали при полном радиомолчании. Шли, как правило, на бреющем: на криворожско-никопольском направлении гитлеровцы стали использовать радиолокаторы. Смутным было наше представление о них, но знали: с их помощью мы можем быть обнаружены, вот почему прибегали к крайне малым высотам.

В указанном районе старались появляться со стороны солнца. Там ходили парами в поисках врага. Если не находили его в воздухе, штурмовали наземные цели, выбирая их по своему усмотрению. Встречали "мессеров", "фоккеров" связывали их боем, в самый подходящий момент использовали свой новый прием, который, как правило, приносил нам успех. Но вражеские летчики - тоже не простаки. Вскоре и они станут увертываться от наших приемов тем же способом.

Каждый воздушный бой мы тщательно анализировали, извлекали для себя уроки, делали выводы.

Краснов особенно много внимания уделял взаимодействию в парах. Он предъявлял высокие требования к командиру пары, который, по его понятию, подобно архитектору, должен еще до закладки фундамента видеть контуры будущего здания, представлять себе, как может сложиться воздушная схватка. "Ведущий-творец боя!" - это Краснов настойчиво внушал каждому из нас.

- Если цель своевременно замечена, быстро и правильно занята исходная позиция, дерзко и решительно проведена атака - вы неизменно поставите противника в положение обороняющегося, - убежденно говорил командир эскадрильи. - А в обороне, всем известно, не развернешься, она сковывает инициативу, ограничивает свободу маневра, что уже само по себе равносильно поражению. Вот так должен действовать, организовывать бой свободный охотник. Были у Краснова и на ведомого свои сложившиеся взгляды. Главную его функцию он видел в защите командира, обеспечении полной безопасности. А это требовало особого мастерства и исключительной выдержки. Ведомые нередко увлекались атаками противника, забывали о своей главной обязанности и в результате подводили себя и ведущего.

- Научишься оберегать командира - будешь потом сам ценить ведомых. Взаимодействие пары предполагает обоюдную заботу друг о друге, в противном случае успеха не видать, - поучал летчиков майор Краснов.

Постепенно наши пары превращались в своеобразные "летающие крепости" - к ним никто не мог подступиться, а их огонь был неотразим. Боевая взаимовыручка незаметно вырастала в большую воинскую дружбу. В эскадрилье складывался прекрасный, сплоченный коллектив, где все - успехи, неудачи, радости, горести - было общим, где каждый стоял горой за другого.

Олега Смирнова мы наделили партийной властью, Анатолия Володина комсомольской. И сразу же почувствовали результаты их деятельности: начали по очереди выпускать юмористический боевой листок, проводить политические информации. Помню, какую бурю гнева вызывали в наших сердцах материалы о судебных процессах над изменниками Родины. Для меня все гитлеровские прислужники были на одно лицо - похожими на того старосту, которого видел на Кубани.

...Наша боевая деятельность была в разгаре, когда пришло извещение о том, что в Днепродзержинске состоится летно-тактическая конференция 9-го смешанного авиакорпуса.

Ехать пришлось мне: за два дня до вызова от нас внезапно ушел майор Краснов в полк Онуфриенко.

Мы предчувствовали, что человек с таким опытом и умом долго не задержится на одном месте. Но когда узнали о его перемещении - всем стало грустно. Понимали: в должности заместителя командира полка Краснов принесет больше пользы, однако им еще не было сказано последнее слово в должности командира эскадрильи охотников. Я намекнул об этом Григорию Онуфриенко, тот совершенно неожиданно ответил: