Юрий Мажарцев - Дембельский альбом

Все мужики - кобели

 Многие из моих знакомых женщин, имеющих реальный взгляд на жизнь, сходятся в одном - все мужики подлецы и кобели. Причем не просто кобели, а кобели без ошейника и поводка. Поэтому и женский вопрос в море надо рассматривать через призму этого постулата. Мужчина, вырвавшийся на свободу из семьи на некоторое время, всегда будет интересоваться другой женщиной. Иначе - он не мужчина. И здесь важна новизна, а не внешность, потому что каждый настоящий мужик знает: нет некрасивых женщин, а есть мало водки. А в рейсе, длящемся полгода, не надо даже и водки - через месяц любая корабельная дама начинает казаться Белоснежкой. Я уже упоминал об этом, когда рассказывал о встрече нашего замполита в Панамском канале с капиталистическим плавучим борделем. И главная причина здесь вовсе не в сенсорной депривации, описанной выше, а в непреложной истине, что все мужики - кобели. За свою жизнь я услыхал только от одной женщины, что не все мужики кобели - она была с измененной сексуальной ориентацией, и ей мужики были совершенно индифферентны.

 Все знают хрестоматийный пример, когда из-за женщины, Елены Прекрасной (хотя кто это видел) вспыхнула Троянская война. Но любой участковый милиционер сможет привести, я уверен, множество других примеров того, как войны из-за женщин возникают и в более мелких масштабах, и даже очень часто. Особенно если мужикам хватило водки. И в море во все времена моряки знали, что появление женщины на корабле могло привести к дракам, поножовщине и даже бунту экипажа, возжелавшего даму.

 Как-то с нами в дальний рейс пошла одна смазливая молодая техник гидрологической лаборатории по имени Ирина. Глаз на нее положили многие, но победу одержали механики, поскольку девушка любила выпить, а у механиков было много технического спирта. Народ на пароходе сильно переживать не стал, поскольку не одна она в море с нами пошла. И вообще - у настоящего морского волка руки еще не отсохли. И все бы было ладно, но Ирка, как большинство молоденьких и симпатичных женщин, оказалась девицей ветреной и нестойкой в своих привязанностях к мужчинам, которые могут налить. С удовольствием употребляя спирт в механической судовой части, она не упускала из поля зрения и боцманскую команду, которая готовила в трюмах, вдали от начальства, какую-то необыкновенную брагу.

 Надо сказать, что большинство матросов боцманской команды блестяще умело готовить брагу в огнетушителях, что они освоили еще матросами на срочной службе. Большая часть из них служила срочную службу в нашей экспедиции на «Полюсе», где и постигала это искусство. Я помню, что однажды очередная комиссия приказала механику привести в действие огнетушитель, который висел у каюты аж самого командира. Механик Витя лихо сорвал пломбу и нажал на рычаг. Удивлению авторитетной комиссии и самого механика не было предела, когда из сопла агрегата полилась вполне созревшая бражка. Некоторые члены комиссии даже выразили сожаление о том, что нельзя так неэкономно расходовать народное добро. Даже были требования прекратить лить на пол брагу и немедленно принести посуду. Конфуз стоил командиру литра спирта, поскольку за меньшее комиссия из штаба ЛенВМБ не хотела забыть божественный запах свежеприготовленного напитка.

 И вот, наконец, когда брага созрела, боцмана шепнули Ирке: Заходи, подруга, вечерком, не пожалеешь. Подруга Ирка вечерком зашла и не пожалела. Пароход - это маленькая деревня. Уже через полчаса все, кому не лень, похихикали над механиками, что, дескать, любовь за спирт не купишь, она хорошей бражки стоит. При этом многие с притворным сочувствием говорили, что, по слухам, Ирка не только брагу с боцманами пьет, но и выказывает им явные знаки личного расположения. Этого маслопузые выдержать уже не могли и заявились в боцманскую каюту целой делегацией с требованием вернуть им Ирку, которой они владеют по праву влитого в нее за месяц казенного спирта. Боцмана грудью встали на защиту с таким трудом обретенной подруги, заявив, что она свободная женщина и выбор ее - добровольный. При этом Ирка сидела в углу каюты, спрятавшись за плечом боцмана Петра, и с интересом наблюдала за происходящим. А происходила в этот момент могучая драка, поскольку палуба (боцмана) исторически, уже лет сто, враждовала с машиной (мотористами). И те, и другие просто сладострастно отводили душу, разбивая друг другу морду.

 В итогах драки разбираться пришлось командиру и другим судовым начальникам, включая доктора. Я залечивал враждующим сторонам боевые раны. А тем временем Ирка сдружилась с особистом, который правдами и неправдами, вплоть до шантажа, добывал ей спирт у командиров судовых частей. Их любовь закончилась печально. По приходу в Питер Ирке закрыли визу - разрешение на уход в море, а его сослали на Северный флот, на подводную лодку. А еще говорят, что мужики подлецы, а бабы - дуры. А, по-моему, это мужики - дураки, хоть, конечно, и подлецы.

Особенности судовой любви

 Все корабельные романы имели строго определенную длительность и силу, и их делили на любовь до Скагена и на любовь до Толбухина. Любовью до Скагена (Скаген - мыс на входе в проливы из Северного моря в Балтийское) занимались запуганные женами мужики, которые боялись, что их драгоценные половины догадаются о том, как они сил не берегли. Хотя, по мнению боевых корабельных подруг, эти мужики сил на женщин и так не имели. Были слабаки, не способные порадовать даму раз пять за ночь. Поэтому, начиная от Скагена, они прекращали всякое общение с любимой судовой женщиной, чтобы за оставшуюся неделю накопить сил в организме на жену. Подобное поведение считалось недостойным настоящего моряка и единодушно осуждалось женским коллективом парохода. К чести морских офицеров подобные явления наблюдались только среди гражданских лиц. Как я уже говорил, на флот хилых не брали. Во всех отношениях.

 Существует байка, как одна буфетчица наказала трусливого возлюбленного, который бросил ее у Скагена. Когда пароход уже стоял у причальной стенки и мужик в каюте, пуская сопли, рассказывал жене о том, как он по ней скучал полгода и все силы любви хранил лишь для нее, родной и единственной, в дверь постучали. Услыхав разрешение войти, вошла буфетчица и с очаровательной улыбкой, глянув на помертвевшего мужика и удивленную жену, промурлыкала:

 - Ох, простите! Я не знала, что у вас гости. Но я только возьму кое-что, вчера ночью забыла.

 С этими словами она извлекла из-под подушки на койке изящный кружевной бюстгальтер и, еще раз очаровательно извинившись, вышла. Не требуется особой фантазии, чтобы описать, что было потом в каюте бедного моряка. Говорят, что он после этой истории долго замаливал грехи перед женой - в дальних странах не ходил даже пива выпить, а всю валюту тратил на подарки разгневанной супруге, придурок. Такие только позорят флот и весь мужской пол. А из кают-компании он попросился перевестись в столовую команды, потому что от буфетчицы, проходившей мимо него с гордым видом и независимо взмахивающей юбкой, его тошнило.