Владимир Семичастный - Беспокойное сердце

Помню, приезжали на гастроли к нам московские театры. Гастролировал у нас и Харьковский театр русской драмы. Хороший, добротный театр. Я у них пересмотрел весь репертуар.

В азербайджанский театр я не ходил, потому что без перевода ничего не понимал, а перевод слушать мне было неинтересно.

В свой азербайджанский театр бакинцы сами редко ходили. И опера не всегда была заполнена, может быть, потому, что по составу не очень сильной была. Магомаев тогда еще не пел, он только-только начинал в ансамбле пограничников. Я, помню, отругал нашего министра культуры за то, что такого талантливого парня не посылают учиться.

При мне начал свои выступления Бюль-Бюль оглы. Еще отец его был жив, и они друг другу по очереди аккомпанировали и пели. Ему тогда было лет 15. Отец его в старой азербайджанской опере пел женские партии — тогда все женские роли мужчины исполняли. Это правилом было для всех мусульманских стран. А теперь Бюль-Бюль оглы стал министром культуры Азербайджана.

Любил я музыку Кара-Караева. Он был очень тогда популярен в стране. Его балеты «Семь красавиц» и «Тропою грома» ставили во многих театрах Союза.

У меня были хорошие отношения со всеми. Но, будучи знаком со многими выдающимися деятелями культуры Азербайджана, относясь к ним с глубоким уважением, а подчас и восхищением, я не искал тесных контактов с ними, потому что с этой публикой аккуратно нужно себя вести. Иначе можешь попасть в неприятную историю.

Что касается ученых, работников высшей школы (в Баку было более десяти высших учебных заведений, среди них наиболее крупные — университет, нефтяной, медицинский институты), то здесь у нас общение были самое широкое, самое активное. Прежде всего по вопросам развития образования, финансирования, создания условий для работы преподавателей, жизни студентов. Подавляющее место занимали хозяйственно-финансовые вопросы.

Там, безусловно, сильная техническая интеллигенция, прежде всего нефтяники. Ведь подавляющее большинство руководителей нефтяной и газовой промышленности — выходцы из Азербайджана. Это они потом осваивали татарские месторождения нефти, активнейшим образом участвовали и в первоначальной разработке Тюменского месторождения.

Секретарем ЦК по промышленности был Энвер Назарович Алиханов. Настоящий нефтяник и хороший человек. Он потом все-таки получил Ленинскую премию за освоение Нефтяных камней и позвал в гости всех секретарей ЦК — одних мужчин. Женщин не было. Меня поразило тогда поведение его жены: она только приоткрывала дверь, просовывая новые блюда и забирая грязные тарелки. Наконец я не выдержал, с трудом зазвал ее в комнату, и мы выпили и за ее здоровье.

Долго не мог успокоиться: даже у секретаря ЦК и такого крупного инженера, интеллигента, каким я его считал, так сильны мусульманские традиции.

Членом Бюро ЦК и председателем Совнархоза был Визиров — тоже крупный руководитель нефтяной промышленности и ученый..

Прекрасным руководителем был и председатель Бакинского горисполкома (Баксовет) Лемберанский — крупный строитель и хороший хозяйственник. Очень деятельный человек. В городе вел широкое строительство, набережную обустраивал. И все у него спорилось, вплоть до голубятен — сделал на проспектах такие красивые многоэтажные голубятни, чтобы птицам было где приютиться.

Дельным секретарем горкома был Тофик Алахвердиев.

А вот армян, хотя их была почти треть населения города и республики, в руководстве было мало — их не очень-то выдвигали. Скорее русского выдвинут. В Совете Министров Азербайджана был всего один армянин — министр строительства. В ЦК партии лишь один армянин — завотделом ЦК. Больше армян я не помню.

В Баку тогда состоялось мое знакомство с Г.Алиевым. Он занимал должность начальника отдела контрразведки. При мне его выдвинули на этот пост. Я занимался кадрами, а его должность входила в номенклатуру ЦК партии — поэтому я с ним и встретился.

Вижу, вроде парень ничего, но перед утверждением было получено анонимное письмо о том, что у него где-то есть женщина с ребенком, на которой он не женился, бросил без помощи, завел другую семью, что морально он недостоин и пр. Пришлось поинтересоваться, посмотреть.

Ну, в общем, и правда, и нет. Правда — что так было на самом деле, а нет — что сама женщина слишком добивалась, чтобы он мужем стал; поэтому кто там прав, кто виноват — трудно сказать. Тем более что Алиев сказал при встрече: он не убежден, что это его ребенок. Поэтому мне надо было занимать позицию такую: или новую семью разрушать (и там не склеишь, и тут разрушишь), или закрыть на этот факт глаза, тем более что там брак не был официально зарегистрирован.

Короче — утвердили.

Потом, через некоторое время, появилась у нас вакансия генерального прокурора. Мне снова говорят, что можно рассмотреть кандидатуру Алиева на эту должность. Но в беседе со мной он честно сказал:

— Владимир Ефимович, я не юрист по образованию, я оперативный работник. Кончил школу оперативную, поэтому я не хочу браться за эту работу — могу подвести и вас, и себя, и дело пострадает.

Мне тогда понравилась его позиция, и я его оставил в покое.

А когда я возглавил КГБ, мне представляют Алиева на утверждение уже заместителем председателя Комитета ГБ в Азербайджане. Ну и, конечно, снова появляется это дело о его внебрачной семье и ребенке.

Тут я кадровикам сказал, что я этот вопрос уже изучил: «Если у вас есть новые факты — давайте, если нет — утверждайте». И он стал заместителем председателя КГБ республики, обязанности которого тогда исполнял С.К.Цвигун.

То, что с ним произошло позже, это уже смесь и восточного, и мусульманского, и кавказского — всего на свете.

Г.Алиев оказался человеком, который умел расположить к себе начальство: и уловить его настроение, и вовремя подарки преподнести. Так он втерся в доверие к Брежневу. Да еще ему помог Цвигун, который был близок к Брежневу.

Кстати, супруга Алиева возглавляла медицинский институт, и после ее смерти ей присвоили звание академика. Хоронили ее с необычайными почестями. Я как раз попал в Баку, уже будучи заместителем председателя общества «Знание», и мне показывали газеты — «Бакинский рабочий» и другие, где целые страницы были посвящены супруге Алиева.

После ухода Цвигуна Алиев занял его место, а потом перешел в ЦК и возглавил КП республики. Конечно, его прошлое чекиста несколько наводило страх на азербайджанцев, и он пользуется этим до сего времени.

Сейчас он то покушения на себя организует, то заговор какой-то, то арестует министра или бывшего председателя Совмина. На них с Шеварднадзе (тоже из бывших чекистов) все время вроде бы покушаются.