Владимир Канивец - Кармалюк

Проводив Павла Заржицкого, Кармалюк начал пробираться к Блажкунам. До Новой Синявы от Чешек уже совсем недалеко. Но это никак не облегчало дело, ибо одеяние шляхетское уже не могло помочь ему: одно появление нового человека — будь то крестьянин или шляхтич — встревожило бы все село. А это значит, что о его приходе узнал бы тотчас же и пан Белиовский. И Кармалюк начал пробираться туда лесами и болотами, делая большие и утомительные обходы.

Из троих сыновей Блажкуна старший, Михайло, в прошлый раз был посажен в острог, но потом его отпустили за неимением улик, а экономии предписали: держать под неусыпным наблюдением.

Когда же Копчук на следствии признался, что видел Кармалюка, власти принялись за поиски, и исправник стал слать одно предписание за другим «насчет преследования и поимки упомянутого Кармалюка». Эти предписания исправника, уверявшего, что Кармалюк скрывается где-то возле Новой Синявы или даже в самом селе, так напугали старого пана Белиовского, что он слег в постель и не показывался из своего забаррикадированного дома, как и пан Янчевский. А эконому Секлецкому не давал покоя, приказывая устраивать облавы, повальные обыски, допросы подозреваемых в укрывательстве. И Секлецкий, «кроме сделания в сем предмете распоряжения, приказал из числа их родственников, ни в чем не зазрительной жене Никифора Блажкуна Параске Наумовой, дабы она» явилась к нему.

Параске было всего двадцать шесть лет. Арест свекра и старшего деверя, а затем высылка свекра в Сибирь, постоянные обыски в доме, придирки пана Белиовского, розги, на которые не скупился ни пан, ни эконом, — все это она, будучи женщиной очень слабохарактерной, тяжело переживала. Пришла она в дом Блажкунов из религиозной семьи и, боясь за мужа, молилась богу до изнеможения. На исповедях открывала священнику секреты семьи — в семье было пятнадцать человек! — за что все сторонились ее. Эконом Секлецкий знал это, а потому и выбор его пал на Параску.

— Вот что, Параско, — сказал Секлецкий, — нам стало известно, что твой Никифор и братья его опять укрывают разбойника Кармалюка, за придержательство которого их отец уже пошел в Сибирь. Но то, что теперь и твой Никифор, и Михайло, и Андрей — все пойдут в Сибирь, не главная беда. Самое страшное, что этот разбойник Кармалюк несет с собой холеру! Да, да, и холера его не берет, так как он продал черту душу, а всех вас да и все село повалит, как бурьян косой. Так, батюшка, я говорю? — повернулся эконом к священнику, которого пригласил в помощь себе.

— Истинно, истинно, — подхватил священник. — И ты, дочь моя, говори все, как на исповеди, ежели не хочешь и сама погибнуть и все село в страшную пагубу ввести. Ежели ты можешь, дочь моя, обезвредить этого холерного диавола Кармалюка, то бог простит тебе все прегрешения твои.

— А пан исправник еще и вознаграждение выдаст тебе пять рублей серебром, — добавил эконом.

Долго эконом Секлецкий с помощью священника пугал Параску страшными бедами, которые несет ей, ее детям, всей семье и всему селу Кармалюк, и она согласилась сообщить пану, как только он появится. Она думала: пусть, мол, я пострадаю одна, взяв такой грех на душу, но зато спасу всех, и люди не будут меня осуждать. Ей и в голову не пришло, что батюшка коварно обманывает ее. Ведь кто же, как не он, святой отец, знает, кто продал душу черту, а кто нет. Она и раньше слышала, что Кармалюк знается с нечистой силой, да думала, что это сплетни, а вот и сам батюшка об этом говорит. И из тюрьмы он, мол, уходит с помощью нечистой силы, и из Сибири возвращается, и от холеры спасается. И все это, видно, так: если свекор вон не знался с нечистой силой, то и не вернулся из Сибири. А Кармалюк вернулся. Нет, видно, без помощи нечистой тут дело не обошлось…

В Новую Синяву Кармалюк пробрался никем не замеченный. Он поселился у Блажкунов и, поджидая товарищей, которые медленно подходили, жалуясь на то, что холера крепче исправника и солдат поставила преграды на пути, начал разрабатывать план нападения на пана. Подошел уже декабрь. Стояли холода, но Кармалюк жил в сарае, зная, как пристально следят за всеми Блажкунами. Самую деятельную помощь в подготовке нападения оказывал ему Никифор, наиболее решительный из всех братьев. А Параске приходилось по приказанию мужа носить еду Кармалюку в сарай. У нее ноги подкашивались от страха: ей казалось, что Кармалюк сразу же догадается, что она пообещала выдать его. Она боялась взглянуть в его такие добрые глаза. Ей было жаль его. Она ночи молилась, чтобы бог вразумил ее, что делать, и все не шла к эконому. Но тот сам позвал ее и уже по испугу и растерянности понял, что она что-то знает, но не решается сказать. Позвал опять священника, и они принялись допрашивать ее. Поп стал грозить страшными карами господними за отступничество, и Параска не выдержала, сказала, глотая слезы:

— Пришел он…

— Кармалюк?! — испуганно вскочил эконом.

— Ага…

— Спаси и помилуй мя… — закрестился поп. — Со всей шайкой своей?

— Не знаю. Я только одного его видела…

— А где он сейчас?

— У нас на току…

Не отпуская Параску, эконом побежал к пану Белиовскому. Тот приказал собрать всю дворню и схватить разбойника. Но посоветовал эконому не говорить людям, что идут брать Кармалюка и его товарищей, а сказать, что идут на каких-то пришлых людей, кои, как есть подозрение, пробрались в село воровским образом из холерных мест. Хитрость старого Белиовского возымела действие: по первому же зову ловить холерных собралось более ста человек. Двор Блажкунов был окружен. Кармалюк с товарищами спал в это время в сарае, и его схватили сонного. Он крикнул:

— Кого вы вяжете?! Я Кармалюк!

Мужики шарахнулись от него, но шляхтичи успели уже скрутить руки и ноги веревками. Арестованы были все братья Блажкуны, а остальным удалось скрыться. И вновь под усиленным конвоем солдат, закованного в кандалы, повели Кармалюка в Литин.

ПОБЕГ ИЗ ЛИТИНСКОГО ЗАМКА

Не вмирає вiн вiд пулi,

В мороз не холоне.

Не згорає на вогнi вiн

I в водi не тоне…

В ноябре 1830 года в Польше вспыхнуло восстание, подготовленное панами и шляхтой. Польская аристократия, создав правительство во главе со своим лидером магнатом Чарторыйским, провозгласила государственное возрождение Польши. Но не в ее национальных границах, а в пределах Речи Посполитой. Правобережная Украина, как это было до 1772 года, вновь объявлялась неотъемлемой частью Польши.

Войска, которые Николай I собирался послать во Францию для подавления революции, пришлось направить в Польшу.

Главнокомандующий 1-й русской армией граф Остен-Сакен, боясь, как бы крестьяне не примкнули к восставшим, обнародовал «Объявление о действиях противу мятежников в губерниях Киевской, Подольской и Волынской». Граф Остен-Сакен в этом «объявлении» призывал «захватывать и представлять начальству» восставших поляков, обещая, что крестьяне «никогда уже не будут принадлежать тем помещикам, которые восстают против законной власти». Крестьяне, увидев в этом «объявлении» обещание освободить их от крепостной неволи, начали оказывать всяческое содействие русским войскам.