Иван Федюнинский - Поднятые по тревоге

— А теперь, Иван Иванович, я кратко познакомлю вас с обстановкой. Генерал Рейтер подошел к столу, накрытому, как скатертью, большой картой. Вот здесь, на нашем правом фланге, занимает оборону шестьдесят первая армия, которой командует генерал-лейтенант П. А. Белов. В центре обороняется шестьдесят третья армия генерал-лейтенанта В. Я… Колпакчи, левее ее — третья армия под командованием генерал-лейтенанта А. В. Горбатова. Вы увидитесь с ними в ближайшие дни.

Генерал Рейтер давал пояснения ровным, спокойным голосом, точно читал лекцию по истории военного искусства. Из его слов я понял, что войскам фронта предстоит в недалеком будущем участвовать в наступлении на Орел. Точный срок операции еще не был определен, но начинать подготовку к прорыву обороны противника на орловском направлении следовало уже сейчас.

— У вас есть опыт подготовки прорыва, — продолжая Рейтер. — Поэтому я намерен поручить вам ряд очень важных дел. Сейчас на фронте затишье. Имеются все условия, чтобы развернуть боевую учебу. Но прежде рекомендую побывать в войсках.

— Так и думаю поступить, — согласился я.

— В некоторых дивизиях появились настроения беспечности и пассивности, предупредил командующий. — С такими настроениями нужно решительно бороться.

На это указал мне и представитель Ставки на Брянском фронте генерал А. М. Василевский. И действительно, уже в первую поездку в войска мне пришлось столкнуться с фактами беспечности, совершенно нетерпимыми в боевой обстановке.

Был конец мая. Розовели цветущие яблони в деревнях. В нежную молодую листву оделись необозримые Брянские леса. По ночам над передним краем иногда сверкали вспышки разрывов. Они походили на зарницы, только ночи были еще холодными, и в воздухе не чувствовалось приближения грозы.

Я приехал в штаб одной из дивизий 61-й армии. Меня встретил командир дивизии (не буду называть его фамилию. Он не раз потом отличался в боях, но в тот день выглядел в весьма невыгодном свете). Я предложил комдиву поехать на наблюдательный пункт.

Генерал был простужен и всю дорогу зябко поеживался, хотя день выдался теплым. НП помещался в двухэтажном здании, окруженном высоким кирпичным забором. Мне бросилось в глаза, что мы подъехали к НП со стороны фронта, а не с тыла.

— Почему не сделаете другой въезд? — спросил я. — Ведь так можно демаскировать наблюдательный пункт. — Для другого въезда нужно забор ломать, а так мы без всяких хлопот воротами пользуемся, — ответил командир дивизии.

Поднявшись на второй этаж, я отчетливо увидел в бинокль на западном берегу Оки фашистских солдат, которые что-то делали в прибрежных кустах.

— Чем это они там занимаются? — поинтересовался я.

Командующий артиллерией дивизии, находившийся здесь же, на НП, поднял к глазам бинокль и доложил:

— По всей видимости, минируют, товарищ генерал.

— Так что же вы не стреляете? Немедленно прикажите открыть огонь.

Командующий артиллерией нехотя подошел к телефону и начал отдавать необходимые распоряжения командиру артиллерийского полка.

Я думал, что вскоре послышатся выстрелы, но первого залпа пришлось ждать около часа. Артиллеристы долго возились с расчетами, а когда наконец были сделаны пристрелочные выстрелы, снаряды легли в стороне от цели. Мне пришлось сделать серьезные замечания командующему артиллерией и командиру дивизии.

Второй наблюдательный пункт был расположен на левом фланге. Мы поехали туда вдоль берега реки по дороге, которая проходила между первой и второй траншеями и свободно присматривалась противником.

Гитлеровцы сразу же заметили нашу машину и открыли артиллерийский огонь. Снаряды стали разрываться довольно близко.

Командир дивизии, видимо человек не робкого десятка, искоса поглядывал на меня. Я молчал, и только когда приехали на место, спросил:

— Вы всегда ездите этой дорогой?

— Нет, не всегда, — генерал отвел глаза. — Обычно мы добираемся до этого НП по дороге, которая проходит за высотами. Но это очень плохая дорога. Я не хотел, чтобы вы меня ругали, если машина застрянет.

Может быть, это была и правда, но более вероятно, что генералу хотелось посмотреть, как поведет себя под огнем новый заместитель командующего фронтом.

На обратном пути побывали в одном из полков. Я познакомился с командиром, вместе с ним прошел по участку обороны. И тут у меня произошла хорошо запомнившаяся встреча.

На обратном скате высоты, поросшей кустарником, группа солдат занималась изучением материальной части станкового пулемета. Занятия проводил молодой розовощекий лейтенант, подтянутый, стройный. Увидев меня и командира полка, он подал солдатам команду «Встать» и подошел к нам с рапортом. Я приказал продолжать занятия.

Лейтенант давал объяснения толково, доходчиво.

Я похвалил его и уже собрался уходить, когда он неожиданно объявил:

— Товарищ генерал, а ведь я вас хорошо знаю. Разве вы меня не помните?

— Нет. А где мы с вами встречались?

— В Чите, товарищ генерал.

Лейтенант оказался сыном полковника Турьева — моего сослуживца по 36-й стрелковой дивизии, которая до войны стояла в Чите. Бывая на квартире у полковника, я не раз встречал шустрого мальчугана — его сынишку. И вот он уже лейтенант! Быстро идет время Лейтенант Турьев рассказал мне, что его отец сейчас заместитель командира дивизии и тоже находится на фронте. Я пообещал написать полковнику о встрече с его сыном.

Хотелось порадовать старого товарища, но вместо этого пришлось сообщить ему тяжелую весть: через день мне доложили, что лейтенант Турьев погиб. Батальон, в котором он служил, отводился в другой район. С немецкой стороны раздался одиночный орудийный выстрел. Осколки разорвавшегося поблизости снаряда и поразили лейтенанта. Больше никто не пострадал.

После войны я встретился в Москве с полковником Турьевым, который был уже в отставке. Он приехал ко мне вместе с женой, чтобы узнать, где находится могила сына, и расспросить о подробностях его гибели.

Ознакомившись с войсками, я вплотную занялся подготовкой к предстоящему прорыву обороны противника и встретил полное понимание со стороны командующих армиями генералов Колпакчи, Горбатова и Белова. Этих трех людей, очень разных по характеру, объединяло высокое чувство ответственности за порученное дело, исключительная добросовестность и требовательность к себе и подчиненным.

В. Я. Колпакчи, смуглолицый, подвижный, отличался незаурядными организаторскими способностями. Талантливыми военачальниками показали себя П. А. Белов, спокойный, рассудительный человек с пушистыми черными усами, и высокий, немного сутулый А. В. Горбатов — оба бывшие кавалеристы. Все три командарма принимали самое непосредственное участие в организации занятий с различными категориями офицерского состава, проводили командно-штабные учения, лично контролировали ход боевой подготовки в войсках.