Василий Новицкий - Из воспоминаний жандарма

Характеристика членов партии, осужденной в Киеве, обрисовывалась особою программою ее действий, которая была отправлена осужденному Попову в тюрьму в форме письма, зашифрованного, и которая была дешифрована при Киевском жандармском управлении.

При этом нельзя обойти молчанием объяснение Юрковского на дознании и следствии по поводу кражи 1½ миллионов рублей:

«Юрковский, объясняя цель кражи денег, говорит, что он был руководим желанием улучшить материальное благосостояние сосланных в Сибирь административным порядком, что в краже этой он не видит ничего безнравственного, так как правительство и преследуемые им политические преступники представляют два лагеря, воюющих между собою, а права обеих воюющих сторон одинаковы во все продолжение войны; эти военные действия санкционируются общим международным правом, вовсе не находящимися в зависимости от более или менее справедливых требований той или другой стороны». Примером этого, по мнению Юрковского, может служить последняя война России и Турции.

«Нечего и говорить», объясняет Юрковский, что «справедливость идей этой борьбы — освобождение славян — всецело находится на стороне России, однако же из этого не следует, что турецкий гарнизон, отбив какой-нибудь обоз с провиантом русской армии, совершает безнравственный поступок, то же явление происходит и в настоящем деле, если одна сторона конфискует имущество другой, то и другая имеет совершенно такое же нравственное право конфисковать имущество первой». Сверх того, Юрковский объясняет, что когда Россикова[222] сообщила ему о плане задуманного предприятия и предложила помочь ей, причем объяснила, что цель, для которой предполагается кража денег из херсонского казначейства, заключается в улучшении материального благосостояния высланных в Сибирь административным порядком, то он, Юрковский, разделяя вполне взгляд Россиковой и не находя в ее предложении ничего безнравственного и кроме того встречая много заманчивого в грандиозности факта упразднения целого казначейства, что в его глазах имело сходство с поступком человека, сжегшего с целью прославить себя Александрийскую библиотеку, — он согласился участвовать в краже.

В конце 1878 года были заарестованы в Киеве жена мещанина Савенкова[223] 23 лет, принимавшая участие с мужем и повешенным Антоновым[224] в заказе жандармского платья в Киеве для освобождения арестанта Фомина из Харьковского тюремного замка, и принадлежавший к фракции бунтарей крестьянин Комов[225], осужденный в Одессе в каторжные работы.

В 1878 г. в Киеве был арестован чиновник киевской контрольной палаты Веледницкий, у которого отобрано более 4 тыс. руб. революционных денег. Веледницкий суду предан не был во внимание к его раскаянию и данному им начальнику киевского управления обширному, правдивому и вполне откровенному показанию.

В июле и августе месяце 1880 г. стали из г. Киева вновь распространяться брошюры преступного издания, наполненные ложью, клеветою и извращенными фактами о бывшем суде в Киеве над социалистами, и сверх того распространялись между железнодорожными рабочими и рабочими местного киевской арсенала — в особенности программы Южно-рабочего союза; воззвания эти были направлены преимущественно к начальству арсенала с угрозами — на кровавую расправу, если требования в отношении уменьшения рабочих часов не будут выполнены.

Усиленные розыски со стороны жандармского управления дали возможность заарестовать главных вожаков, составителей и распространителей этих брошюр, воззваний и программ, на которых прикладывались оттиски печатей Южно-рабочего союза. 22 октября 1880 г. в Киеве арестованы сын инженера, бывший народный учитель, Николай Щедрин[226] 23 лет и жена учителя Елизавета Ковальская[227], из мещан, 27 лет, жившая совместно со Щедриным под именем его жены — и оба с подложными документами. При обыске у них взяты револьвер, кастет, парики, накладки, программы Рабочего союза в большом числе экземпляров, отпечатанные посредством гектографа, адреса лиц, на имя которых рассылались преступные издания и, наконец, черновые, с поправками, и самые тексты воззваний, вошедших целиком в отпечатанные издания. Щедрин и Ковальская прикосновенны к делам в С.-Петербурге по убийству мещанина Жаркова[228] и изданию газеты «Черный передел».

По делам, собственно в Киевском губернском управлении начатым и законченным в 1879 и 1880 году, всех осуждено за государственные преступления судом 61 мужчина и 9 женщин, в том числе казнено через повешение мужчин восемь человек (Осинский, Антонов, Брантнер, Горский, Бильчанский, Федоров, Лозинский и Розовский). Приговорено было всех к смертной казни через повешение в Киеве 13 мужчин и 1 женщина. Помилованы от смертной казни 1 женщина и 5 мужчин (Лешерн, Богуславский, Овчинников, Иванов, Попов, Родионов).

Г. киевским, подольским и волынским генерал-губернатором, на основании высочайше предоставленной ему власти, собственно по инициативе начальника киевского губернского жандармского управления, административным порядком выслано из пределов Киевской губернии 87 человек, из них — в отдаленные губернии Европейской России — 53, на водворение в Восточную Сибирь — 15, за границу — 5 и на родину — 14 человек.

Всего же, так сказать, изъято из киевской революционной среды 157 человек за 1879 и 1880 гг.

Чтобы подтвердить фактически, что киевский революционный кружок давал от себя выдающихся лиц своею преступною деятельностью, я сделаю поименные указания киевских революционеров, участвовавших в выдававшихся своим злодейством событиях последнего времени.

а) Убийство Никонова в Ростове на Дону произведено Иваном Ивичевичем и Брантнером, арестованными в Киеве 11 февраля 1879 года, которые, убив Никонова в Ростове, преспокойно вернулись в Киев.

б) Убийство адъютанта Киевского губернского жандармского управления штабс-капитана барона Гейкинга произведено студентом мед. — хир. академии Голопупенко, настоящая фамилия которого хотя и не обнаружена, но по показанию Гольденберга, принадлежавшего к киевскому революционному кружку, Голопупенко несомненно проживал в Киеве и скрылся после убийства у Сергея Диковского, заарестованного и осужденного в Киеве.

в) В покушении на жизнь тов. киевского губернского прокурора Котляревского участвовали Осинский, повешенный в Киеве, Иван Ивичевич, арестованный в Киеве и умерший от ран, и несомненно Григорий Гольденберг, о чем он старался скрыть в своем показании.

г) В покушении на жизнь бывшего шефа жандармов генерал-адъютанта Дрентельна участвовал киевский дворянин Леон Мирский[229], бывший студент мед. — хир. академии, содержащийся под стражей в г. Киеве за пропаганду и за участие в пособничестве к побегу трех политических арестантов из киевской тюрьмы. Мирский, как прикосновенный к петербургским дознаниям, в сентябре месяце 1878 г. был препровожден в С.-Петербург. 23 августа 1878 г. за № 454 начальник Киевского жандармского управления доносил в III отделение, что, по его мнению, Мирский, представляющий из себя в высшей степени назойливого, отчаянного и готового на все, ни в каком случае из-под стражи не может быть освобождаем, и на это представление III отделение 31 авг. 1878 г. за № 3244 предписало, чтобы Мирского без сношения с III отделением ни в ком случае не освобождать из-под стражи. Между тем, в марте 1879 г. Мирский был освобожден мин. юстиции на поруки и 12 марта 1879 г. уже стрелял в генерал-адъютанта Дрентельна.