Василий Новицкий - Из воспоминаний жандарма

Лица эти в большинстве имели подложные виды и принадлежали исключительно к фракции террористов, применявших убийства. Вследствие чего со стороны киевского жандармского управления были приняты всевозможные меры к предупреждению злодейских замыслов и покушений; за лицами, известными жандармскому управлению своею неблагонадежностью, учрежден был строгий надзор, а за прибывавшими этот надзор усиливался, и устроено было систематическое денное и ночное наблюдение через жандармских чинов под непосредственным ведением помощника начальника управления капитана Судейкина. Сверх того, в виду успеха дела по раскрытию чинов преступного сообщества в Киеве, обнаружения если не всех, то большинства их, и чтобы не допустить вновь организоваться кружку и сплотиться, подобно тому как это было в предшествовавшие годы, — постановлено было держаться выжидательной системы действий, обставленной, как сказано выше, систематическим наблюдением, и последовательных арестов членов сообщества, отнюдь не стесняясь, что подобный образ действий для раскрытия и предупреждения преступлений отнимет много времени и усиленного труда, который вызывается особенностями наблюдательной службы и розысков. Держась этого способа действий, постепенно заарестовывались лица преступного сообщества в Киеве, а при выезде их направлялись указания депешами об их арестовании, а затем, когда большинство членов сообщества было заарестовано, и по преимуществу вожаки партии, приступлено было к задержанию одновременно последних членов сообщества, оставшихся на свободе, и к общему о них производству, которое все-таки было 4 марта 1880 года.

К этому дознанию было привлечено 35 человек, из которых 4 остались неразысканными (а именно: дворянка Евгения Дмитренко 18 лет, бывший студент Киевского университета еврей Ванцвейг, народный учитель, сын чиновника, Павел Иванов[196] 26 лет и именовавший себя Воронковым[197] — неизвестная личность); против двух преследование было вовсе прекращено (а именно: крестьянина Леонтия Забрамского[198] 28 лет, в виду откровенности показаний и раскаяния, и сына священника, студента университета св. Владимира Шмигальского 19 лет, по недостатку улик); против 4-х начатые дела о них прекращены в административном порядке с выселением их на водворение в Восточную Сибирь (а именно: крестьянин Яков Даньков 20 лет, мещанин Михаил Ромасев[199] 21 года, сын ст. сов. студент Киевского университета Козловский[200] 21 г. и дворянин, состоящий в запасе армии, Тесленко-Приходько[201] 23 лет); четыре человека переданы в распоряжение начальников Харьковского и Бессарабского жандармских управлений, где они привлечены к дознанию (а именно: еврей мещанин Голубов[202] 24 л., сын чиновника, студ. Харьковского университета Филиппов 22 л., именовавшийся Акимовым — неизвестного звания, и дворянин Людвиг Кобылянский — в С.-Петербург), а 21 были преданы военному суду в Киеве и 21 июля 1880 года приговорены: потомст. почет. гражд., сын священника, бывший студент медико-хирургической академии Михаил Попов[203] 28 л., личный дворянин, киевский студент Игнатий Иванов[204] 22 л. — к смертной казни, а остальные лишены прав состояния и сосланы в каторжные работы: дворянин Федор Юрковский[205] 29 л., сын священника, студ. Новороссийского университета Сергей Диковский 23 л., сын священника, студент Харьковского университета Дмитрий Буцинский[206] — на рудниках сроком на 20 лет; сын священника Моисей Диковский[207] 23 л., крестьянин Савастьян Ильяшенко-Куценко[208] 32 л., мещанин Никита Левченко[209] 22 л., крестьянин Филипп Михайлов (Бойченко)[210] 27 л., мещанин Николай Хрущев (Троицкий)[211] 22 л., мещанка еврейка Шейн Шехтер[212] 25 л., жена пот. почет. гражд. Виктория Левенсон[213] 26 лет, австрийский подданный, студент Киевского университета Болеслав Костецкий[214] 24 л., личный дворянин Николай Петров[215] 29 л., мещанка Фани Реферт[216] 22 л., дворянин, студент Киевского университета Михаил Клименко[217] 24 л., сын чиновника, студент Киевского университета Николай Подревский[218] 25 л. и австрийский подданный, еврей, студент Киевского университета Соломон Лотрингер 26 л. — в каторжные работы на 15 лет, сын дьячка Павел Лозянов[219] 20 л., на 13 л. и 4 месяца; дворянин Владимир Жуков 20 лет и мещанин Вениамин Позен[220] 18 л. — на 10 лет. Причем суд ходатайствовал, в виду уменьшающих вину обстоятельств, о замене наказания подсудимым вместо ссылки в каторжные работы в рудниках — ссылкой на заводы: Жукова и Позена — на 7 лет, Шехтер и Левенсон — на 6 лет, Костецкого, Петрова и Реферт — на 4 года, Клеменко и Подревского ссылкою в Сибирь на поселение, первого в более отдаленные, а второго в отдаленные места с лишением всех прав состояния; Лотрингера же подвергнуть тюремному заключению на 4 месяца. Ходатайство суда уважено генерал-губернатором. Попову и Иванову — смертная казнь заменена ссылкою в каторжные работы.

Почти все эти лица проживали под чужими фамилиями с подложными паспортами; арестование их жандармскими чинами производилось на улицах города во избежание вооруженного сопротивления в квартирах; при обысках найдены револьверы, кинжалы, холодное оружие для убийств, состоящее из кистеней, специально выделываемых Лозяновым, фальшивые паспорта, печати, инструменты для выделывания последних и в двух местах динамитные снаряды, снаряженные уже для взрывов. Данное вполне откровенное показание крестьянина Забрамского, подтвердившееся и на дознании и на судебном следствии, как нельзя более характеризует действия этой партии и их намерения в отношении убийств. Забрамский, заподозренный партиею в доносах, был 4 марта 1880 г. ранен нанесением удара кистенем в голову и 13 кинжальных ран в голову, шею, живот студентом Киевского университета, сыном чиновника Поликарповым[221] 20 лет, который, видя, что жертва — Забрамский — выскочил из его рук не убитым, а лишь жестоко израненным, — застрелился в своей квартире, куда он заманил Забрамского с целью убить его. Отставной штабс-капитан артиллерии Стаховский, принадлежавший так же к киевскому сообществу, но проживавший в Путивльском уезде Курской губернии, в день требования начальника киевского жандармского управления обыска и ареста Стаховского и доставления его в Киев, был убит тремя выстрелами из револьвера отцом своим, который показал, что имел неприятности с сыном, видя и сожалея, что он находится в сношениях с лицами преступного сообщества. За смертью Стаховского дело о нем в Киеве было прекращено. Удачно направленный из Киева обыск в деревню Козловку Путивльского уезда, где проживал Стаховский и где сосредоточивались по временам члены партии, дал возможность задержать у Стаховского в имении некоего дворянина, с подложным паспортом, Головлева, который оказался разыскиваемым Федором Юрковским («Сашка-Инженер»), обвиняемым в вооруженном похищении с подкопом и взломом из Херсонского казначейства вместе с другими более 1½ миллионов рублей, для целей тайного сообщества, причем Юрковский был признан руководителем и по этому делу осужден киевским военным судом.