Юсуф Акобиров - Айни

В открытом письме молодому писателю П. Толису Айни дает детальный разбор его рассказа «Абитуриенты». Письмо это равно адресовано и всем молодым писателям Таджикистана.

Это открытое письмо устода литераторы действительно «взяли на вооружение», но устод, не успокоившись, пишет редактору журнала «Шарки Сурх», где в то время работал Толис;

«Где сейчас Толис — в Сталинабаде или в Ленинабаде? Как он принял мой отзыв, согласился ли с ним или нет? С его ли согласия вы его напечатали или без? Если вы ответите на мое письмо — я буду весьма вам благодарен. Табиб должен знать, как действует его предписание: если отрицательно, он должен найти другой рецепт…»

Как-то устод в письме своему сыну Камолу, анализируя «Тадбири», указывает на слабости автора:

«…Несомненно, автор — одаренный и ясно представляет себе насущные задачи современности, однако стих у него незрелый, техника слабая, он не использовал богатства классического наследия, чувствуется еще и политическая его незрелость: автор, представляя себе угрозу третьей мировой войны, удивляется действиям империалистов, но не удивляться он должен, а противодействовать… Надо в стихах выражать свое личное, внутреннее ощущение, миропонимание…»

Писатель-академик

Величайшее достижение в науке и культуре Таджикской Советской Социалистической Республики — Академия наук Таджикской ССР была основана 14 апреля 1951 года. Об этом решении правительства было сообщено в газете, и одним из первых академиков был назван Садриддин Айни. Президентом Академии он был выбран единогласно! Иначе и быть не могло — человек, отстаивавший право таджиков на самоопределение, боровшийся за чистоту языка, воспитатель целого поколения советских таджикских писателей, приложивший немало труда для образования Академии, человек, написавший историю таджиков и первые в стране реалистические романы и повести, естественно, заслуживал звания академика и по праву мог занять должность президента Академии.

Один из учеников президента, ныне заслуженный ученый Мукимов Рахим, вспоминает:

«Однажды я и Сайда Нуруллаева пришли к учителю. Он — тяжелобольной — лежал в постели. Мы, справившись о здоровье (какое уж там здоровье), собрались уходить.

— Почему не вспоминаете о работе? Если я долго буду болеть, тогда что? Пройдет срок защиты вашей диссертации.

— Ничего, домулло, вам станет лучше, тогда и поговорим…

— Вы будете читать, а я — слушать, так-то будет лучше. Почти два месяца, долгими часами устод, лежа в постели, выслушивал нас самым внимательным образом, внося свои поправки.

— На следующей неделе, в этот же день, приходите за рецензией, — сказал он мне, когда мы, наконец, закончили работу.

Я с нетерпением дожидался часа, когда услышу оценку своей работы. Наконец я пришел к устоду. Он достал из-под подушки несколько листов, исписанных мелким бисером арабской вязи.

— Вот моя рецензия. Читайте.

До сих пор помню, как дрожали мои руки и как трудно было мне читать рецензию, написанную тяжелобольным в постели: только огромная любовь к делу и внимание к человеку двигали его пером. Устод внимательно слушал и удовлетворенно кивал головой. Вдруг я каким-то внутренним чувством определил, что он смертельно устал; Айни действительно откинулся на подушку и тихо сказал:

— Остальное дочитаете дома, переведете на русский язык и принесете, я подпишу.

Прочитав рецензию, я был на верху блаженства: устод давал высокую оценку моему трехлетнему труду…»

Почти все — сегодня маститые и признанные писатели Таджикистана: Мирзо Турсун-заде, Сотым Улуг-заде, Мирсаид Миршакар, Джалол Икрами, Рахим Джмалил и многие другие — были учениками первого таджикского академика, первого президента Академии наук Таджикистана — Садриддина Сайидмурадовича Айни. Устод был редактором их первых книг, в предисловиях желал им доброго пути и славной судьбы, в рецензиях указывал на их ошибки и недочеты…

Айни редактировал роман Джалола Икрами о коллективизации, о первых днях жизни колхоза «Шоди». По рекомендации устода автор переписал свое произведение в чистые тетради и, заполняя одну страницу, другую оставлял свободной. Объем рукописи был не маленький — 23 печатных листов. Устод заполнил своими замечаниями все чистые листы рукописи, исписав их мелкой арабской вязью. Эти заметки помогли не только автору, но и очень многим прозаикам. Говорят, что если бы напечатали замечания устода, то объем их превысил бы объем романа.

В январе 1937 года Айни писал одному из авторов:

«По просьбе вашей и Гостаджикиздата я, тщательно вникнув в вашу рукопись, отметил ошибки и недочеты.

— Теперь вот какая вам предстоит задача:

1. Перечитайте наново свою рукопись и отметьте места, подлежащие переработке (это я пишу потому, что вы не обратили внимания на мои замечания, сделанные на полях вашей книги «Что вы привезли из Москвы». Возможно, вы тогда о них забыли).

2. Прежде чем приступить к переработке, прочитайте своим коллегам-писателям мои замечания. Во-первых, для того, чтоб и другие писатели воспользовались моими записями, во-вторых, чтобы услышать высказывания товарищей и использовать их в своей работе.

3. При последующих переработках — при работе над рукописью, никогда не беритесь за дело с тяжелым сердцем, работайте с радостью на душе, с легкостью и светлым чувством; если вы утомлены или расстроены — отложите работу на следующий день; никогда не бойтесь браться за второй, третий, четвертый вариант…»

Свои заметки устод заканчивал советом:

«…Основное внимание автор должен обратить на язык своего детища: надо использовать народный говор и меткие народные выражения, но при всем том язык автора должен отличаться литературной грамотностью, нельзя забывать высказывания Горького в «Правде».

После основательной работы над рукописью автор доведет ее до совершенства, и книга станет явлением в советской литературе. Я надеюсь, что, если молодые люди, работая над своими произведениями, затратят хотя бы одну десятую того времени, что ушло у меня на эти заметки, они в будущем станут настоящими писателями нашей эпохи».

Писатель Джалол Икрами вспоминает:

«Хотя устод жил в Самарканде, он был в центре литературной жизни: состоял в переписке с Душанбе и иногда приезжал в столицу республики».

В сентябре 1940 года вышел первый номер журнала «Шарки Сурх». Это было большое событие в культурной жизни республики.

Скоро в редакцию пришло письмо устода:

«Прочитал первый номер журнала «Шарки Сурх», — пишет Айни, — на последних страницах вы призываете читателей высказать свое мнение. Я — один из читателей журнала и хочу высказать свои соображения: