Марк Цыбульский - Владимир Высоцкий в Ленинграде

Мы покажем спектакль ещё несколько раз и, кстати, сегодня — через два часа…

— Но это сообщение, очевидно, нельзя принять как приглашение для тружеников ЛОМО? Билеты в ваш театр не достать…

— И коллектив театра это обстоятельство, сами понимаете, радует… Но к ЛОМО у нас особое отношение, поэтому я сейчас здесь, и не впервые. Дело в том, что рядом со старым зданием нашего театра строится новое, и нам бы очень хотелось, чтобы звукоаппаратура для него была изготовлена в ЛОМО. Мы уверены, что всё, сделанное здесь, от маленького аппарата до большого телескопа, — со знаком качества…

К сожалению, вся труппа не могла сегодня приехать: гастроли очень напряжённые. И я просто показал, ну, что ли, своё хобби — новые песни…

— Кстати о песнях. Многие ваши песни звучали в фильмах с вашим участием, использовались в постановках вашего и других театров… Но уже были попытки исполнять их с эстрады. Как вы относитесь к последнему?

— Злюсь. Это не Песни в прямом смысле, так же как я не певец. И я никогда не рискну исполнять песню, написанную другим человеком. Но люблю, когда "меня поют" мои друзья, актёры нашего театра. Это уже совсем другое…

— Сейчас много говорят о менестрелях, бардах, и т. д., и т. п. Фактически об особом жанре в искусстве — когда автор слов, музыки и исполнитель в одном лице. Но, видимо, для каждого, кто пробует себя в этом жанре, одна из трёх муз всё-таки главная. И для Вас, наверное, — стихи?

— Да, я ни в коей мере не причисляю себя ни к бардам, ни к менестрелям. Это надуманные слова. Я пишу стихи, которые лучше звучат ритмизованно, под гитару, — вот и всё…

— Вам бы хотелось их опубликовать, издать сборник?

— Конечно. Это, наверно, мечта, каждого пишущего. Я уже думал об этом, и мои друзья, поэты, обещают помочь. Во всяком случае, нужно поработать: не всё, что хорошо звучит, так же хорошо ляжет на бумагу…

— А каким циклом Вы бы открыли свой сборник?

— Стихами о Великой Отечественной. Меня иногда спрашивают: "Почему ты так много пишешь на эту тему? Можно подумать, что всю войну прошёл, а сам в это время ещё пешком под стол ходил". Это хорошо, что так можно подумать… Вообще мне кажется, человек должен ощущать себя современником любой справедливой борьбы, когда бы и где бы она ни происходила.

— Очевидно, это не только Ваша точка зрения, но и один из главных девизов Театра на Таганке?

— Можно судить по репертуару: "Десять дней, которые потрясли мир", "Гамлет", "Галилей". Последняя работа театра — спектакль по стихам и поэме Евгения Евтушенко об Америке — сыграли всего два раза и будем теперь играть в новом сезоне. Работаем над спектаклем, озаглавленным фразой Пушкина: "Вот и славно, вот и хорошо!.."

— Владимир Семёнович, поскольку в Вашем лице сегодня весь коллектив театра, не могли бы Вы сказать несколько слов для читателей еженедельника? (Ведь зал вместил далеко не всех поклонников "Таганки").

— Могу сказать, что наш творческий коллектив желает успехов вашему творческому коллективу, особенно в работе вашего коллектива для нашего коллектива. А мы, в свою очередь, и в следующие гастроли не будем мучиться над вопросом "Быть или не быть?" на Чугунной…

И взглянув на часы — Гамлет сбежал по лестнице с легкостью и быстротой натренированного спортсмена…"[162]

Сохранилась отличного качества фонограмма того концерта. Все специалисты-высоцковеды знают её по фразе, сказанной Высоцким: "Жалко, что ушла девушка…" Теперь мы знаем имя этой девушки.

"Я действительно ушла с концерта, потому что у меня был маленький ребёнок, сказала мне Ирина Чуди, — "мне было совершенно не до концерта. Я пошла на концерт, послушала, кажется, две песни всего — и надо было уходить. Я встала и пошла к проходу. Высоцкий это заметил и сказал: "Жалко, что ушла девушка." Ну и на самом деле — с его концертов никто не уходил. Для него это, видимо, было неожиданностью. А потом, когда мы с друзьями слушали запись, то обратили на это внимание. Вот и вся история."[163]

Иногда бывает так, что зрители, побывавшие на концерте Высоцкого, через много лет не могут назвать точное место его проведения. Об одном таком выступлении мне рассказала Наталья Быкова.

"Меня и моего тогдашнего мужа пригласил на концерт кто-то из организаторов. Мы хотели ещё друзей пригласить, но нам сказали, что всё очень строго и выделили нам только два билета. Концерт был в каком-то НИИ, но я не помню, где именно… Сначала я Высоцкого увидела на улице перед концертом. Честно говоря, я его не признала. Он мне показался каким-то субтильным, я его не таким представляла. Стоял он возде иномарки — в то время это была большая редкость, — был одет не в рубашку, а в чёрный свитерок.

Прошло уже очень много лет, так что многое я уже просто не помню, но осталось в памяти, что у Высоцкого на гитаре порвалась струна и пока искали запасную и потом, пока он её сам менял, он рассказывал о роли Гамлета. На меня этот рассказ очень подействовал, мне захотелось посмотреть этот спектакль. Было видно, что ему очень дорог этот спектакль и эта роль. Чувствовалось, что ему хочется об этом поговорить, так что рассказ продолжался довольно долго. До этого я как-то не ассоциировала Высоцкого с театральной деятельностью, а вот концерт прослушала практически с открытым ртом и с замиранием сердца.

Запомнились ещё две вещи. В самом начале он отказался начинать петь, пока зрители не рассядутся на свои места, а в конце он твёрдо сказал, что на "бис" никогда не поёт. Было видно, что он диктовал свои условия публике довольно твёрдо."[164]

Благодаря существующей фонограмме концерта, мы можем с уверенностью сказать, что рассказ Н. Быковой относится к выступлению Высоцкого в Институте токов высокой частоты. Именно там у него порвалась струна, именно там он заполнил незапланированную паузу рассказом о постановке "Гамлета" в Театре на Таганке.

О выступлениях Высоцкого в общежитии ЛЭТИ, перед студентами физико-технического института в посёлке Шувалово и на заводе имени Я. Свердлова практически ничего не известно. Несколько больше мы знаем о выступлении Высоцкого в ДК им. Кирова. Видимо, запомнилось это выступление его организаторам из-за различного рода неприятностей.

"Пожалуй, самым нервным был для меня концерт Высоцкого в ДК им. Кирова, — говорил мне Э. Крейнин. — Первоначально концерт должен был состояться в Доме архитектора. Переговоры с дирекцией Дома вела по моей просьбе главный архитектор ВАМИ, член Союза архитекторов И.В. Ерофало-ва. Согласие на проведение концерта было получено, и мы приступили к изготовлению и распространению билетов. Но… В день концерта Ерофаловой неожиданно позвонили из Дома архитектора и сообщили, что все договорённости отменяются. Очевидно, испугались ответственности и решили не рисковать. Ведь это было время, когда концертная деятельность Высоцкого в Ленинграде официально не поощрялась.